Дикое желание полностью

Он пока не мог доверять себе и вернуться к ней, особенно в таком состоянии. Что, черт возьми, он мог сказать?

Извини, Юри, но я просто подумал, что лесу это нужно больше, чем тебе. Искал сухое место.

Да, назвать это провалом было бы преуменьшением.

Сосредоточься, придурок. У тебя сейчас полно другого дерьма, о котором нужно беспокоиться.

И все же ни одна из этих других забот — почти все они были вопросами жизни или смерти — не ощущалась такой непосредственной, неотложной или острой, как его потребность в Юри. Какой, черт возьми, в этом смысл? Почему, оказавшись перед выбором поесть или потрахаться, он почувствовал такую сильную тягу ко второму варианту?

— Вот в чем твоя проблема, — пробормотал он. — Все эти ебаные размышления.

Он оттолкнулся от дерева, намереваясь дойти до реки, чтобы привести себя в порядок и остыть — он бы заморозил свой член до вялости, если бы это потребовалось, — но ноги отказывались двигаться, а взгляд задержался на входе в пещеру. Все внутри него было напряжено, горячо и неуютно.

Тарген поклялся, что найдет способ надавать себе по яйцам, если не сдвинется с места.

К счастью, его тело получило сообщение. Он зашагал прочь от пещеры, заставляя свои глаза непрерывно сканировать окрестности в поисках признаков опасности, одновременно пытаясь — и безуспешно — игнорировать покалывающий зуд в спине, который усиливался с каждым шагом вдали от Юри.

Выходишь безоружным и снова оставляешь ее одну. Этот скекс ударил тебя по голове сильнее, чем ты думал?

Заткнись уже нахуй. Я наслушался более чем достаточно твоего дерьма.

Последовавшая тишина в его голове была беспокойной, омраченной бурлящим под поверхностью водоворотом, но, тем не менее, он смирился с этим. По крайней мере, эта тишина позволяла легче обращать внимание на окружающую обстановку.

Добравшись до реки, он сорвал штаны и зашел в нее вброд. Холодная вода стала приятным потрясением для разгоряченного тела, вызвав дрожь по позвоночнику и добив слабеющую эрекцию. Он полностью погрузился в воду на несколько секунд. Тихий, но всепоглощающий звук текущей вокруг него воды был почти успокаивающим — почти. В глубине души он знал, что огонь, который Юри зажгла в его сердце, не потушить. Все, что у него когда-либо было, — это временные разрядки давления, и они всегда должны были происходить по его воле.

Вынырнув на поверхность, он стряхнул воду и вернулся, остановившись на берегу. Что-то выделялось среди грязи, камней и пучков красной травы — что-то бледное. Он присел на корточки и выкопал предмет, ожидая увидеть камень, непохожий на остальные по цвету. Но как только он вытащил его из грязи, то сразу понял, что это не камень; это было яйцо, шириной с его ладонь и почти идеально круглое, с твердой, слегка желтоватой скорлупой, покрытой маленькими голубыми пятнышками. Чуть более тщательные раскопки выявили еще пять яиц, зарытых прямо под поверхностью.

Тарген сполоснул их и отложил в сторону, чтобы натянуть штаны. Это было хорошо — неожиданная еда, не потребовавший никаких усилий. Он все еще был недоволен собой из-за вчерашнего мяса. Ему пришлось выбросить так много, потому что не было времени высушить или прокоптить, а оставлять это рядом с лагерем он не хотел, опасаясь привлечь других хищников, включая скексов.

Как скажешь, Тарген. У тебя было время. Ты просто хотел ее сильнее, и поскольку ты не мог получить ее, ты заставил себя заснуть.

Я почти уверен, что велел тебе заткнуться.

Он вернулся в лагерь с яйцами, зажатыми на сгибе руки. Юри не было снаружи, когда он подошел ближе.

Ему нужно было снова разжечь огонь, и было бы разумно надеть рубашку, чтобы помочь им обоим избежать искушения, но сначала он хотел показать ей неожиданный улов. Она заслуживала повода для радости после того, как он бросил ее, и завтрак был идеальным вариантом.

— Я вернулся, землянка, — позвал Тарген, приблизившись к пещере. Он услышал шорох движения внутри.

Ухмылка тронула его губы. Он почти мог представить, как она стоит внутри, держа в обеих руках большую палку, готовая задать ему трепку, которую он заслужил. Но этот образ не сформировался полностью. Это была не его Юри.

Блядь, неужели я действительно имею какое-то право считать ее своей после этого?

Ответ пронесся в его голове в виде крика Ярости.

Да, блядь, имеешь!