Дикое желание полностью

Юри обратила свое внимание на руки Таргена, особенно на его длинные, толстые пальцы, которые двигались с точностью и уверенностью, которым противоречил их внешний вид. Она поерзала на камне, на котором сидела, но независимо от положения легкая нежность в верхней части бедер не уменьшалась, служа напоминанием о том, что эти пальцы сделали прошлой ночью. Ее лоно пульсировало, а внутри ныло. Даже с тем освобождением, которое он ей подарил, она никоим образом не была удовлетворена. Она хотела, чтобы эти руки снова были на ней, а эти пальцы внутри нее.

Она хотела, чтобы он был внутри нее.

Тарген хмыкнул, и уголок его рта приподнялся в ухмылке, плотно обхватив клыки губами.

— Следующее, что ты мне скажешь, это то, что ты забыла захватить с собой еду.

Она всплеснула руками.

— И выпивку. Я знала, что должна была составить контрольный список перед нашим отъездом.

Он намотал ткань вокруг ее лодыжки, завязав концы и спрятав их.

— В последний раз я доверяю тебе планировать поездку, землянка. Другую ногу.

Юри усмехнулась и убрала ногу с его колена, заменив ее другой. Она пошевелила пальцами ног.

— Мягкая, маленькая и симпатичная, — пробормотал Тарген, растягивая следующую полоску ткани.

Она усмехнулась.

— Ты бы видел их, когда мои ногти были выкрашены в зеленый цвет.

— Черт возьми, землянка, — простонал он, опуская руку к своему паху — к своей очень заметной эрекции — и сжимая. — Ты убиваешь меня.

Юри закусила губу, уставившись на очертания его члена, вспоминая каждую мелочь того, что было скрыто под тканью.

— Я могла бы… помочь тебе с этим.

Его хватка усилилась, отчего напряглись сухожилия на тыльной стороне ладони. После нескольких секунд молчания он, наконец, фыркнул через нос, убрал руку от паха и подложил полоску ткани ей под ногу. Его голос прозвучал напряженно:

— Нам нужно двигаться.

Она знала, что он прав, но это не остановило острую боль разочарования, пронзившую ее грудь.

Тарген провел ногтем по кончикам пальцев ног.

— Я ожидаю, что они будут раскрашены, когда мы вернемся, зоани. Не дразни меня.

Юри усмехнулась, снова пошевелив пальчиками.

— Ох, они будут настолько зелеными, насколько ты захочешь.

Он начал процесс обертывания, перекладывая ткань на себя, когда накрывал ею ее ступню, стараясь, чтобы та плотно прилегала.

— Приятно встретить женщину, которая понимает, что зеленый — бесспорно, лучший цвет во вселенной. Однако есть один оттенок лучше остальных.

Юри провела пальцем по его плечу и вниз по руке.

— Твой, конечно же.

— Уф. Наверное, очень обидно так сильно ошибиться?

Из нее вырвался смех.

— Ну и какой цвет может быть лучше твоего? Я была уверена, что этот самый лучший.

Тарген обернул ткань вокруг пальцев ног и начал заворачивать ее обратно к лодыжке. Он поднял пристальный взгляд, встретившись с ее глазами, и наклонился немного ближе.

— Твой. Цвет твоих глаз.

Щеки Юри вспыхнули.

— Окей, пусть каждый останется при своем мнении.

— Нет, — он опустил взгляд ровно настолько, чтобы завязать полоску ткани и подоткнуть концы, прежде чем снова встретился с ней глазами. — Каждый имеет право на ошибку, землянка. Но сейчас ты точно не права.

Юри фыркнула.

— Продолжай убеждать себя в этом. Будет тяжело, пока ты не примешь величайшую правду из всех.

Он приподнял бровь со шрамом и склонил голову набок.

— И что же это?

— Я всегда права, даже когда ошибаюсь. И я никогда не ошибаюсь, поскольку я всегда права.

Тарген покачал головой и усмехнулся, осторожно снимая ее ногу со своего колена.

— Продолжай в том же духе, и у меня из-за тебя заболит голова, землянка.

— Возможно, я захочу остановиться, — она подняла брови, — если ты признаешь, что я, на самом деле, права.

Возможно, было ребячеством в шутку спорить о том, какой оттенок зеленого лучше, но Юри нужно было это беззаботное развлечение. Скоро они будут пересекать опасные, незнакомые земли, и никто не мог сказать, когда у них снова будет подобный момент — если он у них вообще будет.

— Ты могла бы сказать мне, что эта трава голубая, — сказал Тарген, отворачиваясь и подбирая свой рюкзак, — или что я проклятый волтурианец, и я бы не стал с тобой спорить. Но когда дело доходит до вопросов о твоей красоте, зоани, я прав.

Он забросил ремни через плечи — под кожей перекатывались мышцы. Несмотря на холод, он так и не надел рубашку, а Юри, разумеется, не собиралась спорить, если ему так удобнее. Схватив ее рюкзак, он снова повернулся лицом к ней.

— Теперь тащи сюда свою сексуальную задницу, земляночка.

Ухмыляясь, Юри встала и направилась к нему. Было странно чувствовать, что ее ноги закутаны, но это было значительно лучше, чем камни, палки и опавшие сосновые иголки, постоянно впивающиеся в босые подошвы.

— Она вся твоя, — сказала она, протягивая руку за своей сумкой.

— Ох, я знаю, — Тарген передал ей рюкзак. В момент, когда тот оказался у нее в руках, он шагнул ближе и, сбив ее с ног, заключил в объятия.

У нее вырвался испуганный вздох, за которым последовал смех.

— Какой смысл бинтовать мне ноги, если ты собираешься просто нести меня?