Мужчина и Женщина сидят в ожидании приема перед кабинетом врача — специалиста по «диковинным болезням». Они вглядываются друг в друга, оценивают друг друга, между ними завязываются отношения, они пытаются рассказать друг другу о себе, придумывая себе иллюзорную жизнь и постоянно балансируя между правдой и вымыслом, пока не обнаруживается Истина.С помощью языка, тоже балансирующего между двусмысленностью и насмешкой, Бенуа Фуршар создает для своих персонажей ситуацию на грани абсурда, из которой, тем не менее, рождается «диковинная» любовь.Автор двадцати пьес, большинство из которых поставлено во французских театрах, Бенуа Фуршар пишет также и для юных зрителей. Кроме того, он сценарист, актер и режиссер.
Maladie pittoresque de Benoît Fourchard 2003
Действующие лица:
Он
Она
Зал ожидания перед кабинетом врача
Он. Я? Я здесь уже был. Сидел вон там. Один? Ну да…Читал старый журнал, потрепанный такой и, надо сказать, мало интересный. Ждал Кона, Клод Кон, доктор Кон. Он опаздывал. И раньше всегда опаздывал. Постоянно опаздывает. А я скорее спешу. Обычно. Чаще всего. В общем‑то…всегда. Но в тот день у меня было предчувствие, что его легендарное отставание от времени не повредит моей болезненной пунктуальности.
Она. Как раз в этот момент я и вошла. Перед кабинетом сидел этот человек, в одиночестве. Увидев меня, он невнятно поздоровался. Зал ожидания был довольно большой, пыльный и совершенно пустынный. Три кресла вокруг журнального столика, покрытого грудой старых — престарых газет. Потрепанных, изученных вдоль и поперек и зачитанных до дыр.
Он. Как только она села, сразу же начала меня разглядывать, краем глаза, незаметно, как ей казалось, но я‑то отлично видел, что она за мной наблюдает. Причиной для ее любопытства послужила, должно быть, моя изношенная одежда или столь же изношенное, постаревшее до времени, расстроенное лицо.
Она. Он начал меня разглядывать. Исподтишка. Стоило мне поднять на него глаза, как он тотчас погружался в свое дурацкое чтение. И поскольку он был первым, мне пришлось бы терпеть его косые взгляды, пока он не войдет в кабинет лекаря. Потому что я тотчас поняла, что этот тип не из тех, кто деликатно уступит вам свою очередь. Пальто потертое, рубашка застиранная, брюки с бахромой, дырявая обувь, волосы — растрепанные, лицо — изможденное. Что за болезнь могла у него быть? Какая‑нибудь кожная? Кожа у него была гадкая. Скорее всего, кожная, типа экземы, герпеса или импетиго, псориаса, а, может, и еще чего похуже — во всяком случае, гадость какая‑то! Но ведь доктор К. дерматологом отнюдь не являлся. На его табличке было ясно написано: «Доктор К., специалист по диковинным болезням». Возможно, не следовало ему доверяться.
Он. Она изучала меня так бесцеремонно, словно знала когда‑то давно и никак не могла вспомнить, где же мы с ней встречались. Я же был абсолютно уверен, что никогда прежде с ней не встречался, не говорил, не видел ее, даже мельком, в толпе прохожих. В противном случае я бы непременно вспомнил, не так уж много у меня знакомых. В сущности, мало. Вообще никого, если уж на то пошло. Я был человеком незаметным, весьма скромным. Почти невидимым. Она смотрела на меня, чтобы скоротать время, долго так продолжаться не могло. Ибо я отвык от взглядов других в мою сторону.
Она. Больше невозможно было притворятся, что мы не смотрим друг на друга. Ожидание грозило затянуться. Тогда я решилась с ним заговорить. Я сказала: Вы…
Он. Простите…
Она. Вам ничего не хочется?
Он. Мне?…
Она. А что тут есть кто‑нибудь еще?
Он. То есть я…
Она. И что?…
Он. Что?
Она. Так чего же вы хотите?
Он. Да ничего, послушайте, я…
Она. Да нет же, вы всё время на меня смотрите, не перестаете смотреть, это тягостно, неудобно…Может, мы знакомы?…Во всяком случае, я что‑то не припомню.
Он. Нет, нет, я на вас не смотрел…
Она. А я утверждаю, что смотрели. Много раз. Да еще так настойчиво.
Он. Нет, нет, я просто вас увидел, не более того, но чтобы смотреть…этого не было.
Она. Вы на меня не смотрели?
Он. Нет, нет, что вы!
Она. Значит, я вас не интересую?
Он. Интересуете, конечно, но…
Она. Стало быть, интересую, всегда одно и то же! И что же вас интересует, а? Мой ум? Моя речь? Мое тело, разумеется!
Он. Боже мой, да вовсе нет…
Она. То есть, вы находите меня нелепой? банальной? старой? не вызывающей желания? А себя, себя‑то, конечно, считаете красавцем?
Он. О, я, знаете ли…
Она. Ну, так чего вы от меня хотите?
Он. Да ничего такого, я же сказал.
Она. Тогда к чему столь тщательное наблюдение?
Он. Извините, но я снова повторяю, что ничего не наблюдаю, ни тщательно, ни иначе. Я жду доктора Кона, как и вы, вероятно.
Она. Вы с ним знакомы?
Он. С кем, с Коном?…А вы как думаете?
Она. Если вы с ним знакомы, не могли бы вы мне объяснить, почему врачи всегда назначают вам встречу на строго определенное время, а принимают всякий раз двумя часами позже, хотя нас тут только двое в ожидании этого лекаря. Просто невероятно!
Он. Тайны науки!
Она. Вы еще и насмешничаете! Вы больны?
Он. Я? Почему это вы хотите, чтобы я был болен?
Она. Из‑за врача.
Он. Из‑за Кона? Да я просто зашел его навестить, если хотите знать. Это мой друг.
Она. Он хороший специалист?
Он. Не знаю, я давно не пользовался его услугами.
Она. Вы не торопитесь? Нет, если вы не торопитесь и не больны, может, мы могли бы обменяться очередью, у вас свидание не назначено?
Он. То есть…
Она. Спасибо за понимание.
Он. Пожалуйста.
