Кстати, могу открыть тебе маленький секрет. Алиса и Фрэнк Лонгботтомы, участвовавшие в том нападении на дом Сметвиков, не поправятся никогда, пока магом-лекарем Мунго является мой брат. К сожалению, клятва не позволяет ему убить их или позволить им умереть по попущению, но и отстранения Гиппократа они точно не переживут. Ведь тогда спадут клятвы и…
С тех пор участие в войне стало для нас с братом личным делом. И если Сметвик "воевал" в больничных палатах, ставя на ноги особенно сложные случаи раненых "Вальпургиевых Рыцарей", как изначально себя в шутку называли будущие Упивающиеся Смертью, то я со всем пылом окунулся в кипевший котел той бойни. Тренировки и сражения очень быстро превратили меня в отличного мага-боевика. И светлый магический дар целительства тут не только не был помехой, но и оказался очень к месту. Зная в деталях, как именно работает тело мага, можно разрушить его гораздо проще, быстрее или менее затратно по силам.
Да. Я убивал. И убивал много. И не жалею ни одну свою жертву, быть может, за очень редким исключением, когда, зачищая следы, мне приходилось убирать совсем уж молодых или непричастных. Но мне не описать и не передать тебе того наслаждения, которое охватило меня, когда я после получаса круциатуса пустил Аваду в ненавистное лицо Гидеона Пруэтта, руководившего одной из пятерок, напавших тогда на наш дом. Второго брата, Фабиана, кончил Долохов, поделившись со мной воистину по-братски. Мерзавцы убили всю его семью, и Долохов из веселого балагура превратился в "kosheija" из своих восточных легенд. Как мне объяснили, это такой получеловек-полунежить, одержимый одной лишь только местью и жаждой крови.
