Иудейских магов-переговорщиков оказалось трое. По первому впечатлению, что можно было сказать? Только одно, что по внешнему виду понять, что эти вот люди — маги, или что они евреи было нельзя. Никаких тебе классических кип и пейсов, ни карикатурного выражения лица вроде "где же этот шекель?", да и вообще маги совершенно были не похожи на классических семитов. Слева сидел благообразный старичок, который со своей внешностью вполне мог затеряться среди профессуры любого технического университета. Было нечто этакое в его глазах, что роднило его с учеными. Безумными учеными. Справа находилось "силовое крыло". Кряжистый, с недобрым взглядом, маг как бы всем своим видом предупреждал: "только попробуй с нами не договориться!" Эта маска, скорее всего, будет играть в разговоре роль "плохого полицейского". Сам же глава делегации ничем особым не выделялся: обычный высокоранговый бюрократ, упакованный, как и его соседи, в дорогой костюм-тройку современного кроя. Впечатление переговорщики производили достойное. Впрочем, чем это я так очаровываюсь? При наличии оборотного зелья и трансфигураци меня могли встретить хоть три, ну к примеру, Джобса, хоть три Мерлина, хоть три Сталина… Хотя нет. Сталины и Мерлины — не могли. Донор генетического материала для оборотки (волоса) должен быть обязательно живым.
— Приветствую вас, господа, — поздоровался я и сел напротив арамейской делегации. "Что же все они так любят два плюс один ходить? Инквизиторы, и эти вот туда же… Прям, революционные тройки, не иначе!"
— И вам здравствовать, лорд Крэбб, — ответил мне сидящий по центру. — Меня зовут Азраил бен Септ. Это я по поручению главы Рода Менехэм искал вас, и это со мной по связному пергаменту вы вчера переписывались. Не будем терять время зря, оно у нас весьма недешевое. Для начала, чтобы разговор у нас в принципе мог состояться, пожалуйста, покажите нам товар.
Я согласно кивнул и снял с шеи цепочку. На нее, чтобы в очередной раз не "забыть", я и нанизал еще в Хогвартсе осколок Кольца Соломона.
— Михаэль?
Старичок наклонился через стол и пристально, через быстро оказавшиеся у на него на носу богато украшенные драгоценными камнями и расписанные рунами очки, посмотрел на простое с виду бронзовое колечко.
— Да. Это оно, — чуть хриплым голосом произнес "профессор".
— Хорошо. Тогда обсудим цену, — порадовался Азраил, — наше предложение — пять тысяч галеонов. Прямо здесь и сейчас.
"Хм. Как интересно и перспективно! Вот только, это составит хотя бы один процент от реальной стоимости кольца? И если "пятерку" мне предлагают просто так вот, то очень велики шансы на то, что мои запросы не покажутся им чрезмерными!"
— Знаете, обычно начальную цену называет продавец. И пять тысяч здесь совсем не то, что я бы хотел получить. Вот, — я протянул сложенный вчетверо листок. — Здесь мои пожелания, расставленные в приоритетном порядке.
Иудеи с любопытством заглянули в список моих требований и недовольно перевели взгляд на меня.
— Это смешно! — высказал свое мнение глава делегации Азраил бен Септ.
— Юноша, это перебор! — подал голос Михаэль.
— Берите пять тысяч, и хватит тут шутки с нами шутить! — припечатал третий.
— Извините, — развел я руками, — но моя цена именно такова.
— Что ж… — произнес Азраил. — Очень жаль, что мы не договорились. Вы, лорд Крэбб, видимо, в силу весьма юного возраста, еще не знаете, что излишние амбиции и жадность никогда не доводят до добра, — вся еврейская делегация встала со своих мест и сделала несколько шагов в сторону двери.
— Надеюсь, — надавил голосом и позой, показно уперевшись передо мной в столешницу кулаками, "пресс-секретарь" (который от слова прессовать, а не пресса), — у вас, лорд, будет возможность успеть осознать эту простую истину.
— Да. За жадность всегда приходится платить втридорога, — тяжело вздохнул и развел руками Михаэль.
Прям театр! Станиславского бы сюда. Ну-ну! Как я и ожидал, ничего принципиально нового не произошло. Глупо было бы даже надеяться на то, что кто-то пожелает работать в ущерб своим интересам только ради моих красивых глаз. Все идет по стандартной канве девяностых: "Кто перед тобой? Лох, за которого "никто не скажет"? Облапошить или задавить!" Впрочем, если я на это введусь, то, значит, и подход этот абсолютно верный: "удел слабого — смирение!" Вот только вам, ребята, не повезло. Уже не прокатит. Слишком со многими такими хитрыми, желающими сесть мне на шею, я навстречался в последнее время, и поэтому смог соответствующе подготовиться.
Для большего эффекта я подождал, пока маги не дойдут до двери, и только тогда окликнул их.
— Не спешите так, — с некоторой небрежной вальяжностью привлек я к себе внимание уходящей торговой делегации. — Вы так правильно и прочувствованно говорили только что про вред жадности… Значит, действительно знаете, как это плохо, не так ли? Так почему же к себе не примените свои же слова?
— Очень жаль, лорд Крэбб, что вы отказались от нашего великодушного предложения. Вряд ли кто-то предложит вам лучшие условия…
