— Тоже, наверное, собирается, как свиноматка, рожать бесконечный выводок рыжих свинят!
— Какое возмутительное отсутствие манер! — возмутилась вслед за старшими учениками Астория Гринграсс.
Вот только слова для своего возмущения она подобрала очень неудачные. Напоминание о манерах послужило будто бы спусковым крючком выстрела, который окончательно добил остатки непосредственности наших посиделок. Уродские викторианские правила вроде незабвенных: "Бойтесь любить чистосердечно; никогда не высказывайте всего, что чувствуете, или, еще того лучше, старайтесь поменьше чувствовать. Помните о последствиях, к которым приводят неуместная честность и прямота; и не доверяйте ни себе самим, ни кому другому…" в следующие мгновения развернулись во всей своей красе.
Словно по мановению волшебной палочки злой ведьмы, словно мимо пролетел дементор, радость и веселье мгновенно покинули наши ряды. Опять на лице Малфоя появилась брезгливо-презрительная гримаса увидевшего коровник герцога, исчезли проблески мыслей из глаз Грега, помертвели ледяными масками лица сестренок Гринграсс, мягко и плавно, но совершенно неудержимо, вывернулось из моих объятий напрягшееся тело Трейси, замкнулись в холодной невозмутимости Эрнст и Джастин, встали и безукоризненно вежливо попрощались прочие девушки… Видеть и ощущать опять эту так надоевшую мне равнодушную надменность, защищенные которой наподобие средневековых лат и одновременно запертые в нее не хуже, чем в тюремную камеру-одиночку, дети ходили по школе, было просто физически больно. Настолько больно, особенно после той атмосферы радости и открытости, что я непроизвольно от всей души проклял уродских главных героев канона:
"Чертова Грейнджер! Чертов Уизли! Чертов Поттер! Такой момент испортили! Вот что им стоило выяснять отношения кулуарно?! А не на балу, прямо на виду у всей школы? Действительно, совершенно возмутительное отсутствие соблюдения правил приличий и такта!"
Интерлюдия 15
— Ты? Ты? Ты?
— Ну что ты закудахтал, братец. Я это. Я.
— Так это ты?! Да… Да как ты только до такого додуматься могла?
— А что здесь такого? Или не ты мне хвастался, что тебе любая вейла нипочем?
— Да ты… Взять и так подставить собственного родного брата? Это я из-за тебя! Как книззл! На поводке, на задних лапах! Перед хозяйкой! Хозяйкой! Хозяйкой! У-у-у!… — обычно спокойный, предельно вежливый и даже немного чопорный Роджер Дэвис сейчас настолько задыхался от ярости, что никак не мог подобрать приличных слов, выразить свое отношение к произошедшему. И к той, которая втравила его во все это. — Как! Как! Как? Как ты это сделала?!
— Ну что ты так волнуешься? Ничего особо сложного, технически, в этом не было. Для начала, я только повторила твои слова. Удачно тогда у нас с француженками разговор зашел про уязвимость нашей семьи против любовных чар. Потом чуть-чуть подогрела градус спора, и естественно не согласилась с насмешками. Потом слово за слово, и выкристаллизовалось пари. Пара намеков, и организовывается подпольный тотализатор, на котором я официально от себя поставила на тебя пару галеонов, и пятьдесят пять через подставное лицо — против. Хогвартские все как один ставили на тебя, поэтому банк собрался весьма и весьма внушительный. Десять процентов комиссии моему агенту, и выигрыш размером с наши с тобой карманные деньги за семь лет Хогвартса у меня в кармане!
— Ты! Ты! Ты! Ты не представляешь, как это унизительно…
— Это ты
— Так это что, месть? — сразу, как отрезало, успокоился юноша.
— За что? Нет. Это не месть. Это правильно придуманная и разыгранная интрига, в результате которой я теперь имею средства на покупку нормального,
