Заходить в ворота школы волшебства я не собирался. Ведь там, понятно дело, сидит, как паук в центре своей паутины, Дамблдор, а я с ним встречаться больше не собираюсь. До конца шестого курса — уж точно. Или раньше, когда он там теперь станет
"А теперь следующий вопрос. Как быть уверенным в профпригодности, аккуратности и служебном рвении выбранного домовика? Ведь может попасться какой-нибудь мутант, как, например, Добби… Что вообще за существо это такое, которое будет преданнее любого другого служить ребенку Краучей? Конечно же…"
— Винки! — заорал я.
Тишина.
— Винки!
Снова ничего.
— Винки, мать твою за ногу!
Тихий хлопок и хриплый, негромкий голос мне ответил.
— Винки пришла. Чего нужно от Винки молодому господину?
Я опустил взгляд и очень сильно удивился. Никогда еще я не встречал домового эльфа в таком состоянии. Эльфам не положена одежда, а эта была одета в кофточку и юбку. Однако, судя по тому, в каком состоянии находилась эта самая одежда: давно, а то и вообще никогда нестиранная, с многочисленными дырами и торчащими из них нитками особой цены она для нее не имела. А глядя на просто чудовищный слой грязи на коже (и это для домовика, которому чтобы почиститься достаточно щелкнуть пальцами!) можно даже заподозрить откровенный бунт против такой свободы. Ко всему прочему рожа, а по-другому это не назвать, Винки была настолько пропита, что аутентичность полностью опустившемуся бомжу была полной. И даже сейчас она держала в руках бутылку сливочного пива ростом в половину себя и, слегка покачиваясь, приложилась к ней.
Если кто-нибудь, к примеру та же Грейнджер, возьмется когда-нибудь снимать фильм про тяжелую жизнь домовых эльфов, то Винки без капли сомнения взяли бы на главную роль. И на гриме бы сэкономили, и фильм бы собрал кучу Оскаров. М-да… Вот что потеря цели существования делает с разумным и верным существом…
— Ты же сейчас бесхозный эльф, не так ли?
— Да! Винки — запятнавший себя домовой эльф! — пропищала она и пьяно икнула. — Винки так низко пала! Винки очень-очень стыдно быть свободной!
— А что случилось с твоими хозяевами?
— Мистер Крауч правильно поступил, уволив гадкую Винки!
— За что тебя уволили?
— Бедный хозяин, бедный мой хозяин! Винки больше не может ему помочь! — зашлась пьяными, истерическими рыданиями Винки.
— Так. Прекрати рыдать. Я хочу взять тебя к себе. Ты пойдешь служить мне?
От такого предложения домовушка даже вроде как даже немного протрезвела. Но вот ее ответ оказался для меня совершенной неожиданностью.
— Я всю свою жизнь ухаживала за Краучами, до меня моя мама ухаживать, до нее моя бабушка… Что бы они сказали, узнай о свободной Винки? И о том, что Краучи погибли, когда за ними ухаживала Винки? Позор, какой позор! — она спрятала лицо в юбку и вытерла слезы. После чего неожиданно зло посмотрела на меня и отчеканила. — Никогда! Винки лучше умрет, чем пойдет служить чужому волшебнику! Никогда! Никогда Винки не предаст их памяти. Ах бедные мои хозяева!..
"Пиздец! Вот облом, так облом!" — злость на весь этот мир, который будто бы сговорился, чтобы не дать мне спасти последнего Крауча, яркой волной перехлестнула мои барьеры самоконтроля. — "Я сделал все, что мог. Нашел деньги ценой просьбы одного из самых страшных магов современности. Терпел круциатус от него же. Подарил ребенку и его матери лучшие комнаты в собственном доме. Я буду отрывать от себя, со своей тарелки, отдавать ей лучшие куски… И все эти усилия должны теперь пойти прахом из-за одной слишком тупой, упившейся до потери эльфийского облика, домовухи?"
— Ты, тупая дура! — ярость, наконец, нашла точку приложения, выплеснувшись на эльфику Краучей. Бывшую эльфийку вымирающих Краучей. — Позорящая всех домовиков. Как тебя только Краучи так долго держали, а не выгнали раньше? Смотри, тварь! — я задрал рукав и сделал кольцо Долга Жизни видимым. — Узнаешь? Или все мозги вконец пропила? Это долг. Мой долг Жизни Барти Краучу-младшему! А знаешь, почему он все еще на мне? Понимаешь, что это означает? Эх… — я тяжело вздохнул и махнул рукой и внезапно для себя остыл. — Черт! Придется искать другой вариант! — пробормотал я и повернулся в сторону Хогсмида, но… не смог сделать и шагу.
— Добрый господин Крэбб! — Винки каким-то чудом опять оказалась передо мной и крепко-крепко обняла меня за ноги. Я взглянул на ее лицо и мне стало даже как-то нехорошо. Никогда до этого ни в одном существе я не видел такой яростной и всепоглощающей НАДЕЖДЫ. Надежды, даже не с большой, а с огромной буквы. — Винки очень плохая и невоспитанная. Винки накажет себя сильно. Очень сильно! Очень-очень сильно! Винки исправится. Винки будет наказывать себя каждый день и каждый час. Но, пожалуйста, добрый господин. Возьмите Винки к Краучу!
— Барти Крауч старший и Барти Крауч младший мертвы.
— Но… как же так, — глаза ее потухли, но вспыхнули снова, в осознании.
