Я влиятельна. Если еще не знаешь, то я второй человек в Министерстве Магии. Так что твои недоразумения с Боунс развеются как дым. Если будет угодно, то вместе с ней самой. И когда рано или поздно Фадж уйдет, то моя кандидатура на пост Министра будет отнюдь не невероятной новостью. Не хочешь быть мужем Министра Магии? Вторым человеком в Магической Британии. Иметь невероятную власть… Деньги… Любые знания, хоть черные, хоть светлые, и артефакты… Я знаю, что ты интересовался моим Черным Пером…
Про мелочи, вроде Хогвартса, я даже и не говорю. Пара моих слов, и ты можешь больше ни разу не появляться на уроках, но получить у министерской комиссии "выше ожидаемого" или "превосходно" абсолютно по всем предметам. Может ты хочешь стать школьным префектом? Чтоб кубок с твоим именем занял место в Галерее наград?
И все это может стать явью, достаточно нам стать мужем и женой…
— Э-э-э-э, — совершенно позорно проблеял я, но сказать ничего не мог, так как ладонь Амбридж закрыла мне рот.
— Я не тороплю вас с ответом, Винсент… Подумай… — закончила магичка и погладила меня по щеке.
Ласково погладила меня по щеке.
Ласково погладила меня по щеке, как никогда не гладит учитель ученика, зато очень часто: девушка — своего парня.
Ласково погладила меня по щеке, как гладит своего парня девушка, ставя незримую, но отчетливо чувствуемую печать собственницы.
Глава 35. Предложение руки без сердца
Хорошо, что Амбридж после своего монолога ушла сразу же, причем быстро и не оборачиваясь. А то моя реакция ее совсем бы не порадовала. Вставшие от ужаса дыбом волосы, раззявленный в немом крике рот и выпученные глаза — это немного не та реакция, которую ожидает женщина в ответ на раскрытие своих чувств их предмету.
Прячась от лишних глаз, а и гриффиндорцы, и, особенно, слизеринцы, на меня пялились с откровенным любопытством, я отвернулся от них в противоположную сторону. А потом и вовсе забился под одеяло, где, свернувшись калачиком, переживал невероятной силы шторм прямо в мозгу.
Вот в первый раз в жизни у меня такое! Точно в первый! Даже и не знаю, чего было сейчас больше: жалости к себе любимому, что раньше я не представлял из себя такую привлекательную для стареющих дам конфетку, или… счастья. По той же самой причине. Хотя… Какая, нахрен, жалость?!!
И что мне теперь делать? Стать настоящим британцем, следовать пресловутому: "закрой глаза и думай об Англии?" Нахуй! Нет! Нет так. Нахуй-нахуй-нахуй!!!
Попросить совета у Волдеморта? О да! Он мне его даст! Вместе с соответствующим, не дай Мерлин, приказом! Сам-то он в молодости ради получения нужных ему предметов и знаний не гнушался и с откровенными старушками, по которым Раскольников плачет, общаться… Знаем мы это "общение", не дети!
Эх! Почему меня не домогается Она? Где же ты, моя пантера? Где прячешься от меня, Мария? Потерзать что ли Блейза? Быть может, если сильно его задолбать, то он передаст маме весточку, и Летиция, наконец, согласится встретиться со мной?
Ладно. Любовь-морковь — на потом. Как бы ни сжималось мое сердце, но сейчас банально совсем не до его мучений. Ну вот прямо немедленно нужно прикинуть, как мне поаккуратнее отбиться от только что предложенной чести.
Ни прошлая, ни нынешняя жизнь меня к такому не готовила. Как-то не возникало раньше у меня
Печаль таких ситуаций в том, что объект желаний как-то щелкать пальцами совсем не спешит…
Правда пару раз этот мой эгоистический нарциссизм вышел мне боком. И если синяки после встречи с новым ухажером одной из ранее влюбленных в меня и у него, и у меня быстро сошли, то вторая поступила гораздо злее. Мда… Гораздо. Так что прочувствовав на своей шкуре, как это "здорово", когда тобой играются, впоследствии я акценты расставлял сразу, честно и прямо…
"Ну-ну! Расскажи это Дэвис. И Булстроуд. Или тем малолеткам, что тебя сегодня приходили навестить… Что-то я никакого серьезного разговора, хотя бы примитивного, в лоб: "давай останемся просто друзьями" не припоминаю" — с издевательской иронией вставила свою реплику проснувшаяся совесть.
