"
— Конечно! Все ради показа классового единения! Очередная, как и особый, понятный только своим язык, степень защиты от проникновения со стороны. Это не говоря уже о том, что у нас просто все про всех знают. Кто родился, кто умер…
— Тогда самый главный вопрос. Кто же может числиться истинным джентльменом-аристократом?
— Тот, кто родился в семье аристократов и проучился в колледжах вроде нашего Итона.
— А остальные?
— Остальные — нет.
— И соответственно, правило "джентльмен не обманывает джентльмена" на них тоже не распространяется?
— Именно так.
— А как тогда быть с словом (договором), данным, как ты называешь, не аристократам?
— Как угодно, — небрежно отмахнулся парень. — Это же очевидно, что все обязательства могут быть только между равными. И вообще — все они: от последних роющихся по помойкам
— А если у аристократа друг не аристократ? Как тут быть? — задал я вопрос, ради которого, по сути, и затевался весь этот допрос.
— Дружба — это прерогатива равных. Между неравными по положению так называемая дружба — это не дружба, а: покровительство со стороны высшего и верная преданная служба — низшего. Поэтому дружба аристократа с простолюдином — это… это просто невозможная ерунда. Жесткая верхняя губа, помни. И ненависть к прямоте и правде. Не стоит показывать даже быдлу, что ты умнее и выше, а дружелюбие и пустые уклончивые слова приносят гораздо больше пользы, чем открытая правдивая конфронтация. Надо просто позволить им обмануться самим, и все будут довольны.
— То есть, и данное слово, и предоставляемая информация, и действия, все они могут идти вразрез обещаниям?
— Конечно! Не-е-ет. Если, конечно, аристократ захочет, он сдержит свое слово. Однако, если захочет нарушить — то сделает это без всякого внутреннего конфликта и последствий. Ибо он не обязан, как если бы оно было дано другим аристократам, равным, держать его. Никакого урона чести здесь не будет.
— Какая однако, благостная-благостная картина вырисовывается. Неужели вся аристократия прямо только лепестками цветов друг-друга осыпает, и даже пальчик не прижмет? Не поверю!
— Ну-у… — тут Дэвид попытался вильнуть взглядом, но заклинание подвластие не позволило ему уклониться от ответа. — Нет, конечно же. Друг-друга рвут еще как. Просто против других, какие бы ни были отношения, аристократы всегда выступают единым строем.
— Здорово. Итак. Давай подытожим. Отличительные черты "настоящего британского аристократа" (тм) — это:
Вырванное с корнем еще в шесть лет сердце, которое заменяется неподвижной маской. Манеры, которые подобно строгой смирительной рубашке сначала формируют, или, скорее, жестко форматируют, некий внутренний объем личности, а потом, подобно закостеневшему хитиновому экзоскелету не позволяют развиваться дальше. Да?
— Да.
— В силу такого воспитания из аристократов получаются отличные актеры, политики, агенты влияния и разведчики. То есть те профессии, где нужно с предельно честным видом нагло врать в лицо своему собеседнику.
Вот только каким нужно быть, кх-м, человеком, чтобы обречь на такое своего сына? Про воспитание девочек я вообще молчу. Просто даже думать не хочу! С другой стороны, если родители сами прошли такое и вполне довольны результатом, то зачем что-то менять в обучении? Так что даже проучившийся в младшей школе для аристократов всего лишь (сколько ему там было при поступлении в Хогвартс, как и всем — одиннадцать полных лет?) пять лет Джастин мог вполне ответственно заявить: "…Драко Малфой? Я не обижаюсь на его слова, нет. И даже не завидую. Я его презираю, ибо так вести себя…" Это правда?
— Я не понял вторую часть, но первая — да.
— Жесточайшая привычка подчиняться, сопряженная с постоянными унижениями, в том числе сексуальными. С учетом всего этого "фагов" можно вполне перевести как "заебанные". "Духи" и "петухи" — вот еще пара самых близких по смыслу определений на русском языке.
