— ДиЭй-уведомление — это письмо-предупреждение, выдаваемое Комитетом по защите, прессе и радиовещанию, о том, что публикуемые данные могут навредить национальной безопасности.
— И чем это не цензура?
— Тем, что это — не постановление, не приказ, не приговор, а всего лишь предупреждение, формально не обязательное к выполнению. В отличие от цензуры, где жесткий, непреложный запрет накладывает государство, здесь сам редактор свободно и независимо решает, публиковать ли ему опасную информацию или нет.
— И что, многие решают опубликовать?
— Почти никто, — слащаво улыбнулся Дэвид.
— И почему?
— Во-первых, потому, что те, кто не прислушиваются, внезапно начинают сталкиваться с ответным серьезным непониманием, вплоть до лишения лицензии или судебных исков от сообществ "оскорбленных такой-то и такой-то публикацией". Ну и во-вторых, передать предупреждение можно очень по-разному. Можно письмом в почтовый ящик с помощью Королевкой почты, а можно более доходчиво. Например, лично в руки редактору взводом двадцать первого, двадцать второго или двадцать третьего полка САС. Эти милые ребята мягко зайдут в свозь выбитые двери, нежно уложат всех носом в пол, в процессе немного неуклюже поломав мебель и технику, ну и вручат бланк под подпись…
— М-да… Но цензуры нет?
— Цензуры нет.
— Откуда ты все это знаешь?
— Я интересовался. Думал в будущем пойти работать в недавно построенное здание на Альберта восемьдесят пять.
— А что там?
— Там? Головной офис СИС.
— Разведка? И берут?
— Аристократ — абсолютно свободен. В том числе, в выборе своего места работы или службы.
— А где возьмешь профессиональные знания?
— Я состою в соответствующем школьном клубе.
— Школьном клубе? Ты смеешься?
— Лекции нам там читает в том числе и бывший глава СИС!
— Эм… — поперхнулся я. — А-а… Впрочем… Элитная школа… Но все равно, круто… Мда… Ладно. Ясно все с этим. На чем мы там остановились? На воспитании.
— Да. Так что к концу первого года обучения, то есть годам к семи-восьми, жесткая верхняя губа появляется у каждого ученика. И осознание, что допустимо делать все, что угодно, но права потерять лицо… Его у тебя просто нет!
"Супер! Вот про себя-шестилетнего я помню очень мало. Слишком давно это было и слишком мелкий я был. Однако что я точно помню, так это ощущение счастья и радости от общения с мамой и папой. К кому пойти с вопросом "А почему…?" — только к папе. Кто пожалеет — только мама. И только подумать, что я всего этого был лишен, что мамы-папы тогда под боком не было… А уж представить себя или своего ребенка в такой вот школе… Нет. Это абсолютно невозможно!
Для меня невозможно.
А вот для англичан — нет", — подумал я.
"Короче, переводя на понятный мне язык, эти пресловутые старые мальчики не кто иные, как: "дембеля", "дедушки" и "паханы" с практически полной идентичностью функций и возможностей… Смешно. То, что у нас называется дедовщиной и жестко, в том числе и англичанами, осуждается, в английской частной школе — норма или сошло за милое чудачество."
— И как потом лечат этих калек?
— Это ошибка, думать, что кто-то ломает волю учеников. Да и кто кому позволил бы такое? В том-то и состоит отличие между воспитанием характера и издевательствами, что никто не ставит цель сломать. Все совсем наоборот: создать, воспитать, выковать! И как только ученик полностью влился в среду, перенял и принял манеру поведения, давление на него прекращается автоматически. Причем не по команде кого-то старшего, а просто в силу того факта, что он перестал реагировать на раздражители. В более старшем возрасте, если вдруг позволят себе отклонение от неписанных правил, это в коллективе происходит уже непроизвольно. Ну а для новичков и чужаков есть телесные наказания. И им уже одного желания стать настоящим англичанином мало. Нужны еще способности и выдержка. Просто море выдержки чтобы понять, что первыми им никогда не стать.
— Первыми?
— Да. Ибо первые — это мы. Рожденные в Англии! Даже вы, колониальные аристократы, и те — второй сорт!
— Да ладно!
— Конечно. Глупое копирование, как говорят своим ученикам тьюторы, никогда не приводило ни к чему хорошему. Нашу систему образования копировали и немцы, и французы, и русские и даже азиаты, но Империи, над которой не заходит солнце, к словам которой внимательно прислушиваются, у них так и не получилось! Ибо не создали они истинной аристократии, готовой властвовать на миром!
— Но империи-то теперь нет и у вас!
