С тех пор участие в войне стало для нас с братом личным делом. И если Сметвик "воевал" в больничных палатах, ставя на ноги особенно сложные случаи раненых "Вальпургиевых Рыцарей", как изначально себя в шутку называли будущие Упивающиеся Смертью, то я со всем пылом окунулся в кипевший котел той бойни. Тренировки и сражения очень быстро превратили меня в отличного мага-боевика. И светлый магический дар целительства тут не только не был помехой, но и оказался очень к месту. Зная в деталях, как именно работает тело мага, можно разрушить его гораздо проще, быстрее или менее затратно по силам.
Да. Я убивал. И убивал много. И не жалею ни одну свою жертву, быть может, за очень редким исключением, когда, зачищая следы, мне приходилось убирать совсем уж молодых или непричастных. Но мне не описать и не передать тебе того наслаждения, которое охватило меня, когда я после получаса круциатуса пустил Аваду в ненавистное лицо Гидеона Пруэтта, руководившего одной из пятерок, напавших тогда на наш дом. Второго брата, Фабиана, кончил Долохов, поделившись со мной воистину по-братски. Мерзавцы убили всю его семью, и Долохов из веселого балагура превратился в "kosheija" из своих восточных легенд. Как мне объяснили, это такой получеловек-полунежить, одержимый одной лишь только местью и жаждой крови.
Возвышение и последующее падение Волдеморта очень сильно ударило по и так истощенному бюджету нашей с тобой, сын, семьи. Особенно падение, потому что Волдеморт мог тянуть деньги сразу из всех своих слуг и поэтому тянул понемногу, зато Министерство... Министерство оказалось жадным до золота, как столетний гном. Я бы понял, если бы всех наших казнили на месте, но менять пролитую кровь на обычное золото... Это омерзительно и гнусно, особенно с учетом того, что основные суммы ушли в бездонные кошельки тех, кто даже ни разу не поднял палочки, а лишь трясся, сидя под кроватями своих мэноров! Зато потерявшим своих членов семьям не досталось практически ничего. Глядя на процессы того времени, я, честно говоря, только еще больше уверился в том, что говорил Волдеморт. Что Министерство и часть аристократии прогнили и омагглились настолько, что недостойны не то что власти, а даже просто существования!
Люциус оказался самым хитрым из нас. Воистину прав был Темный Лорд, называя его скользким. Похоже, Малфой заранее подготовился к возможному поражению Волдеморта. Он раздал умопомрачительное количество взяток, но сумел добиться того, чтобы Упивающихся судили. Но далеко, далеко не всех.
О, не думай, что Люциус делал это из альтруизма или желания спасти своих друзей. Да и не было ее, особой дружбы, внутри Упивающихся. Выбор, который предлагал Люциус наиболее родовитым или полезным лично для него членам Вальпургиевых Рыцарей, состоял в следующем: либо вассальная клятва роду Малфоев, либо огромная взятка суду (передаваемая через Малфоя, а поэтому, сам понимаешь, как на этом наживался Люциус) и приговор "в Азкабан", либо "предоставьте все своей судьбе". А последнее для арестованных в девяноста процентах случаев означало долгие пытки в тюремной камере от переживших войну трусов и казнь из соображений личной мести. Как я узнал позднее, именно на этих негласных казнях Дамблдор заработал очень много влиятельных должников. Как? А очень просто! Уникальная возможность доставить кровника прямо в камеру к жертве, минуя все двери и запоры... Фамилиар-феникс, помнишь, да? За такое платят далеко и не только одними лишь галеонами...
Финансы нашей семьи были и так подточены моими поисками возможности излечения жены и службой Волдеморту, но добивающий удар им нанес именно Люциус Малфой. Я скажу честно, сейчас мы практически абсолютно разорены. Остался только мэнор и твой школьный сейф с неотчуждаемым остатком, остальное все ушло Малфоям, и мы еще остались сильно должны. Глубину долговой ямы тебе разъяснят гоблины. Извини меня за это.
Сначала я рассматривал честный вариант: умереть, благо кровников у меня хватало, но ко мне подозрительно зачастил Дамблдор... Ложиться под него я не хотел абсолютно, проще заавадиться. Денег откупиться и поехать на курорт в Азкабан у меня тоже не было, поэтому оставалось только дать вассальную клятву Малфою.
