— Я вообще-то не любительница подземных залов, там слишком холодно, но в этот раз придется спуститься. Кроме меня, никто не покажет тебе…
Она замолчала, словно прислушиваясь к чему-то.
— Мы можем продолжить завтра, — быстро вставила Ева, которая как раз хотела спуститься, но интуиция кричала, что делать это нужно без надзора старшей родственницы.
— Что же, — глядя на уходящую вниз лестницу, проскрипела старуха. — Мне нужно отдохнуть, после обеда я буду сопровождать тебя на праздник. Не доверяю я этому пройдохе триптону и тебе советую перестать давать ему ложные обещания.
— Я прислушаюсь к вашим советам, — вымученно улыбнулась Ева.
— Вот и молодец, детка, может быть, Марлин был прав, и из тебя еще будет толк.
С этими словами она развернулась и скрылась в одном из коридоров, прямая, как палка, и похожая на призрак самой себя.
Ева покачала головой, старуха ее удивила — умна, язвительна и явно понимает больше, чем говорит, определенно, это знакомство стоит записать в дебет.
Внизу было сухо, прохладно и очень гулко. Длинный, уходящий вдаль каменный коридор освещали факелы, но дыма от них не было. В стене виднелись двери, некоторые оказались заперты на железные засовы, некоторые открыты. От стены отделилась тень и заговорила голосом Итана:
— Шата Ева, желаете поговорить с гонцом?
— Так он же немой.
— Он прекрасно изъясняется языком жестов.
— Что же… — Уж не для этого ли привела ее сюда Ланесса? — Итан, еще мне нужен художник.
И пиарщик, и пара рекламных агентов, и актеры, и бухгалтер…
— Боюсь, в крепости вы его не найдете.
Капитан совершенно не удивился странному вопросу, только слегка приподнял уголки губ.
— Эй, госпожа! — раздался хриплый голос, и в окошке двери, возле которой они стояли, появилось заросшее бородой лицо. — У нас тут и художники, и певцы, и даже пара танцоров сидит. Может, договоримся?
— Кто это? — Ева повернулась к Итану.
— Наемники, те, кто предпочел плен смерти.
— Зачем умирать, когда можно продать наши мечи дороже? — парировали из-за двери. — Мы дрались честно и выиграли бы этот бой, если бы нас не предали.
— Все так говорят, — хмыкнула Ева, просчитывая варианты. Денег на наем не было. Пока не было. Но иметь за спиной боеспособный отряд, который подчиняется только ей, выглядело очень соблазнительно. — Это с них мы хотели брать выкуп?
Итан кивнул. Бородач за дверью на это заявление громко хмыкнул.
— Если только картинками, Мелкий намалюет все, что душе угодно. Хоть углем на стене, хоть портрет в красках. А так, боюсь, ваша светлость, здесь вас ждет неудача. Вряд ли найдется тот, кто захочет выкупить весь отряд, а поодиночке мы не продаемся.
— И много вас?
— Пока девятнадцать.
И что-то в его голосе Еву насторожило.
— Что значит «пока»?
— Двое тяжелораненых, — ответил за бородача Итан и, глянув на герцогиню, хмуро добавил: — Мы их перевязали, а лекарю и своих раненых хватает. Мастер Влас отказался помогать врагам, а наш целитель сам ранен в руку.
— И почему мне вчера об этом никто не сказал?
— Так вы не спрашивали, — пожал плечами Итан. — А среди наших нет совсем тяжелых. Уже нет.
— Умерли? — ахнула Ева.
— Да нет, подняли всех, последнего таля потратили, но подлатали.
Ого, оказывается, тали еще и лечить могут? Черт, как же не хватает знаний! Ева на мгновение замерла, ощущая жалость и глупое бабское желание всех спасти и помочь. Но тем ли она собралась помогать? Свои защищали крепость, а эти пришли незваными, так какое ей до них дело? Разум отвечал, что никакого, а сердце заходилось от сочувствия. Нельзя быть жестоким с теми, кто добровольно сложил оружие. Не в этой ситуации. Да и не Еве их судить, она сама здесь незваная гостья.
— Им можно доверять? — спросила она тихо у капитана.
— Никогда не слышал, чтобы отряд Бурхуна не выполнил контракт.
— Бурхун — это я!
Пленник заинтересованно следил за Евой в маленькое окошко.
— И что означает твое имя?
Ева оттягивала момент принятия решения. Интуиция кричала, что надо хватать мужиков, пока они тепленькие, а паранойя вторила, что наемников легко перекупить, и место за широкой спиной может смениться на нож у горла.
— Бухтит много! — выкрикнул кто-то из камеры.
Только сейчас она поняла, что до сих пор было очень тихо, к их разговору прислушивались все, и охрана, и наемники.
— У меня есть предложение.
Ева подошла ближе к окошку, пытаясь рассмотреть глаза наемника.
— Шата Ева! — Итан легонько отодвинул ее назад. — Не стоит подходить на расстояние вытянутой руки.
Вот зараза! О своей безопасности она думать еще не привыкла, и это упущение.
— Я слушаю, хозяйка.
Ева всеми фибрами души ощутила сгустившееся напряжение, стало так тихо, что она услышала, как где-то наверху в курятнике грозно кукарекал петух.
— Свобода за год службы, — выпалила она быстро. — Службы лично мне. Не моему мужу, не крепости, а мне — шате Еве Ридверт.
Лицо исчезло, зато Ева увидела мелькнувшую в смотровом окошке толстую черную косу. Бурхун советовался с воинами. Молча, разговаривая жестами и взглядами. Как она ни прислушивалась, ничего не услышала, пока в окошке опять не появилась часть лица, заросшая бородой.
— Ваше обеспечение?
— Да.
