— Через час вы увидите начало долгой и мучительной смерти тех, с кем вы жили под одной крышей, кто верил и повиновался вам. И их гибель ничего не изменит, потому что вы сами будете уничтожены морально, и всё равно будете делать то, что вам прикажут.
— Я не стану договариваться с ормийцем, который!..
— Я не ормиец, — перебил его Авсур. — Я не человек. Я изгой. Кое-что от ормийца во мне ещё осталось, и я советую воспользоваться этой малостью, которая даёт вам и вашим людям шанс уцелеть. Я даю вам три часа до рассвета. Если вы не образумитесь — пеняйте на себя.
— Вы будете убивать… — задохнулся Гаррет, но тот покачал головой.
— Не я. Он, — указав на своего рыжего спутника, ормиец отступил к дверям.
Тот ухмылялся, поблескивая своими инкрустированными клыками.
— Я узнал тебя, — тихо произнёс Локар, в миг согнав улыбку с холёного лица наёмника. — Ты — молодой граф Норан Лоуорт из клана Канторов.
— Молодой граф Лоуорт, награждённый Золотым кинжалом, Серебряной цепью и Рубиновой подвеской, — поражённо воскликнул граф Гаррет. — Вы — потомок западных королей древнего Алкора, сын брандела самого Великого Тирана! И вы здесь! Рядом с ормийским бандитом и в услужении у незаконного сына этого вырожденца Императора Ормы! Вы — рыцарь…
— Замолчи! — зашипел тот и, подскочив, вцепился в горло посла длинными, выкрашенными в зелёный цвет ногтями. — Когда-то такие как ты сказали мне, что лицо, исторгнутое из среды рыцарства, становится лицом подлого происхождения, а на подлую тварь незачем тратить воду. И бросили меня истекать кровью на склоне раскалённой солнцем скалы. Ормиец спас мою жизнь и стал мне братом. Я продал Серебряную цепь, чтоб отпраздновать его освобождение после того, как выкупил его за Рубиновую подвеску из вашей тюрьмы.
— Оставь его, Сёрмон. — произнёс Авсур. — Он нужен нам живым.
С низким злобным рычанием тот отшвырнул посла и повернулся к двери.
— Три часа! — процедил он на прощание. — Иначе вместо Би-3 я подберу что-нибудь похлеще!
— Сёрмон! — с ужасом пробормотал Гаррет, глядя на закрывшуюся за наёмниками дверь. — Вы слышали? Как алкорец может назваться проклятым именем?
— Сёрмон тоже был из рода Канторов, — тихо произнёс Локар. — А этот к тому же из отряда Горных Лисов. Вот уж кто воистину был в нашей армии самыми отъявленными из самых отъявленных.
II
Плененным королям отвели помещение чуть просторнее, и в нём было три длинных широких лавки, прикреплённых к стенам цепями. Однако и здесь было полутемно, мрачно и тихо. Кибелл сидел, уложив на свои колени голову Энгаса, и с задумчивым видом поглаживал его раненную руку. Тот лежал, закрыв глаза, и на его губах плыла умиротворённая улыбка. Вряд ли он сам отдавал себе в этом отчёт. Рана на его руке уже почти затянулась.
Юнис стоял рядом, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за ними. Потом вздохнул и отвернулся.
— После воскрешения ты научился творить чудеса. Раньше я не верил этим слухам, но теперь увидел сам. Из-за такой раны вполне можно было потерять руку.
— Можно, — эхом отозвался Кибелл. — У алкорцев, однако, есть такие методы лечения, о каких мы и не подозревали.
— Тебе страшно было умирать? — Юнис с интересом взглянул на него.
— Нет. Я уже слышал голоса предков, пришедших за мной. Мои близкие натерпелись страху больше меня.
— Ты зря вернулся, — Юнис скривил губы в усмешке, когда заметил, как вздрогнул и открыл глаза Энгас. Молнии из глаз Друга короля могли убить кого угодно, но не Юниса. — Я говорю, Кибелл, ты должен был умереть, завершив свою миссию, замкнув круг королей Дикта, защищавших Диктиону от баларов. От Элаеса до Кибелла, от начала до конца. Я был опечален и скорбел вместе со всеми, но когда мне сказали, что ты воскрес, я понял, что это не к добру. Это ещё не кончилось. Ты вернулся, чтоб снова держать меч между нами и враждебным космосом.
— Может, ты и прав, — Кибелл взглянул на Энгаса. — Полежи ещё. Может, мне удастся совсем закрыть твою рану.
— Ты итак потратил на меня слишком много сил, — тот решительно приподнялся и сел рядом с ним. — Я не знаю, зачем боги вернули тебя нам, но я никогда не считал, что зря.
— Теперь уж точно не зря, — мрачно согласился Юнис. — Это вторжение, и нам снова понадобится военный вождь. Кибелл подходит для этой роли, как Аматесу — для роли солнца в этом несчастном мире. Только это, кажется, не балары.
— Нет, не балары, — согласился король Дикта. — Они хитрее и не обременены кодексом чести. Это наёмники, а тот, кто стоит за ними, не имеет ни стыда, ни совести. Я только не знаю, что им понадобилось здесь. У нас маленькая планетка, практически не имеющая ничего, что могло бы заинтересовать пришельцев из космоса.
— Но мы справимся с ними? — Юнис с надеждой взглянул на Кибелла. — Как всегда.
— Мы в плену. Не забывай об этом. Наш враг, как я полагаю, куда сильнее и опаснее баларов. Нужно готовиться к худшему.
— А алкорцы? Объединение Галактики, выступающее наблюдателем при них? Неужели они не вмешаются?
