Расположенный в центре дворца высокий круглый зал, опоясанный трехъярусной колоннадой, был превращён в командный пункт. На отполированном до зеркального блеска мозаичном полу громоздились массивные складные столы, а на них — армейские компьютеры, установки связи, голографические макеты и прочая аппаратура, обязательная в любом штабе военных действий. В зале стоял гвалт. Около сотни разноплемённых существ, но, на сей раз, в основном люди, говорили между собой, орали в микрофоны и выслушивали то, что неслось из динамиков. Некоторые стучали по клавишам терминалов, некоторые глубокомысленно изучали перемещение значков на макетах и экранах, некоторые сновали от одних к другим, передавая какие-то сообщения.
Сёрмон осмотрелся в поисках Авсура, но прежде всего увидел Рахута, который с мрачным видом уставился на самый большой макет, изображающий оба обитаемых материка. Он раздражённо бросал какие-то фразы, должно быть, вопросы. А торчавший за его спиной Микелла поспешно что-то отвечал и, по всему было видно, эти ответы Рахута не устраивали. Рядом с профессионально озабоченным видом стоял Джинад. А чуть дальше в походном кресле сидела маленькая красивая брюнетка неопределённого возраста, закутанная в чёрно-звёздное одеяние, подходящее для этой обстановки, как канделябр для танковой брони. Заметив Сёрмона, она улыбнулась, и он изобразил что-то вроде озорной игривой усмешки. Чёрт его знает, вдруг пригодится! И снова вернулся к поискам Авсура. Тот оказался неподалёку от Ормийского Бастарда, сидел в таком же, как и чёрно-звёздная леди, кресле и, откинувшись на спинку, прислушивался к разговору главнокомандующего с предателем.
Подойдя к нему, Сёрмон присел на подлокотник кресла и взглянул на макет.
— Как наши завоевания? — поинтересовался он.
— Они сдаются без малейшего сопротивления. В основном просто удирают в леса и в горы.
— Потому наш петушок и кудахчет? — Сёрмон кивнул на Рахута. — Он что, настолько поумнел, что догадался о том, что дело нечисто?
— Нет. Не поумнел и не поэтому. Королева сбежала, прихватив с собой принцессу. Не могут найти двоих из свиты: лекаря и механика. К тому же среди монахов не оказалось их главаря Хэрлана. И, наконец, как завершение картины, — полное молчание в Болотной стране. От десанта нет никаких сигналов, а спутник не может уловить на поверхности болот никакого движения кроме кроликов, мышей и птиц.
Сёрмон медленно перевёл взгляд на лицо Авсура. Тот улыбнулся.
— Меня это тоже забавляет, — усмехнулся алкорец.
— Кстати, агентура на Пелларе дала маху. Маленький принц ускользнул в неизвестном направлении.
— Серьёзно? А я слышал, что паренька подстрелили.
— Они подстрелили инспектора и поставили там всех на уши. Им пришлось срочно сматываться, но куда они смотались, никто не знает.
— Я не могу их судить. Одно дело, когда ты сдираешь с кого-то кожу, и совсем другое — когда с тебя. А где мальчишка? Ещё не прибыл?
— Это интереснее всего. Если б он летел сюда, то уже был бы здесь. Но его нет. Куда он полетел?
— А, может, сработал первоначальный план с миной?
— Рахут в это верит. А ты? — Авсур приподнял бровь, и Сёрмон снова усмехнулся.
В это время Рахут издал нечленораздельное рычание и решительно развернулся в сторону дамы. Она тут же сорвалась с кресла и запорхала вокруг него, успокаивающе воркуя и оглаживая его атласными ручками. Микеллу тем временем выталкивали из зала.
— Похоже, предатель выдохся, — констатировал Авсур, провожая его взглядом,
— Ты знаешь, я сломал ноготь, — пожаловался Сёрмон, задумчиво взглянув на свою руку, — Мне говорили, что работать на компьютерах вредно, но я не верил.
Авсур молча взглянул на него и вздохнул.
— А ещё эта белокурая кукла сказала, что мне нужен психиатр, — озабоченно добавил Сёрмон.
— А я тебе это и раньше говорил.
— На этой планете есть психиатры?
— Не думаю.
— И я о том же, — Сёрмон взглянул в глаза ормийца. — Доходит?
— Чёрт возьми! — Авсур поднялся, едва не скинув приятеля с подлокотника, и с сомнением взглянул на Рахута. — Сказать ему?
— Он не будет тебя слушать. Он тебя ненавидит.
— Я его тоже.
— И я. Значит, давай, просто посмотрим, что из всего этого выйдет. Намечается что-то занятное.
— Да уж… — пробормотал Авсур и снова сел, а Сёрмон примостился на прежнем месте.
Рахут тем временем обернулся и сумрачно взглянул на них. Должно быть, от него не ускользнуло движение Авсура, и теперь в его чёрных глазах появилась тень подозрения.
— Эй, вы! — рыкнул он. — Те двое мертвы? Вы сделали всё, что нужно?
— Всё, — кивнул Сёрмон, задумчиво изучая золотое ожерелье на его шее. — Но мой был ещё жив, когда я улетал.
— Почему ты не дождался, пока он сдохнет?
— Там было слишком жарко, — капризно поморщился Сёрмон. — И грязно. И душно. И у меня вообще есть дела поважнее, чем сидеть на вулканическом плато и ждать пока я сам поджарюсь.
— Ты бросил труп в колодец? — Рахут перевёл взгляд на Авсура, и их обоих едва не передернуло от злобы.
— Да. В самый гнилой колодец. Вполне подходящий для персоны королевской крови, — процедил тот.
