Энгас напряжённо следил за ним. Вскоре крышка люка захлопнулась за спиной алкорца, а спустя минуту катер взмыл в небо и тут же исчез из виду. Энгас удовлетворённо кивнул и ударил браслетами о скалу. Старый металл дал трещину. Освободившись от оков, Энгас выбрался из ниши и осмотрелся. Он знал, что северный перевал — это единственный путь из Долины. Никто из узников никогда не знал, где он находится и как найти перевал за густым дымным туманом, но Сёрмон сказал, что до него две мили и даже махнул рукой в ту сторону, где он находится. Энгас не был уверен, что наёмник не ошибся или не соврал намеренно, но выбора у него не было. Повернувшись туда, куда указал Сёрмон, он пошёл по горячим камням, старательно прислушиваясь, чтоб вовремя уловить шипение внезапно прорвавшегося гейзера или прорыв лавы, и приглядываясь, чтоб не ступить на раскаленные, растрескавшиеся камни старого прорыва. У него не было уверенности, что он выберется отсюда живым, но он помнил, что обещал Кибеллу сделать для этого всё. Тем более что он не знал, жив ли его друг, и абсолютно не верил в стратегические способности Юниса.
V
На обратном пути в столицу Сёрмон занимался своим ногтем. Он разложил на пульте золочёные инструменты, хранившиеся в замшевом футляре с золотым тиснёным грифоном на крышке, расставил рядом несколько хрустальных, оправленных в серебро, флаконов и занялся делом с тщательностью и упорством, достойными ювелира. К концу полёта его недавно сломанный ноготь ничем не отличался от остальных и матово отсвечивал травяной зеленью. Аккуратно сложив инструменты обратно в футляр и убрав его вместе с флаконом во внутренний карман куртки, Сёрмон взглянул на экран внешнего обзора. Особенно его заинтересовало то, что было внизу. Он даже подкрутил ручки настройки, чтоб улучшить фокус. Под днищем катера проплывали ровные кварталы столицы. Огромные, широкие, плавно и причудливо изогнутые крыши домов, построенных из странного материала, напоминающего окаменевшую древесную смолу. И совершенно пустые улицы. Не было даже собак. Сёрмон мрачно хмыкнул и взглянул на другой экран, заметив там движение. Возле королевского дворца и Храма было полно народу. Люди и какие-то инопланетные существа сновали туда-сюда, сверкая оружием, блестели на солнце бронированные машины и штурмовые капсулы и катера. Наёмники. И ни одного аборигена. Ладонь Сёрмона мягко легла на гашетку лазерной пушки и губы дрогнули в злой усмешке, но стрелять он не стал. Он не знал, где Авсур. И к тому же у них тут совсем другой интерес.
Он посадил свой катер на площадь возле самой эстакады. У входа во дворец стояли охранники в полном вооружении. Это были не наёмные бродяги, а старые и проверенные ормийские гвардейцы в одинаковых мундирах. Они настороженно и вместе с тем презрительно поглядывали на разношёрстную армию, собравшуюся на площади. Сёрмона они пропустили во дворец без возражений.
Он взбежал по длинной эстакаде и углубился в бесконечную спиральную галерею, соединявшую комнаты и залы этого этажа. Архитектура, так раздражавшая Авсура, была знакома Сёрмону с детства. Он привык к кольцевому строению родовых алкорских замков, немного запутанных, но очень удобных для обороны, когда каждое кольцо становилось рубежом, который можно было отстаивать в бою. Здесь всё было не так сурово. Иногда вместо толстых стен лишь тонкие точёные колонны отделяли один виток спирали от другого, а имевшиеся стены часто пронизывали высокие резные арки. Здесь спираль была лишь данью традиции и заменяла глухие неприступные кольца алкорских цитаделей.
Проходя по дворцу, Сёрмон с интересом осматривался по сторонам. Здесь было богато, но не роскошно. Обычному грабителю поживиться почти нечем. Никакого золота, бриллиантов, разве что перламутр, яшма, смальта, да начищенная бронза. Зато для ценителя тут оказалась золотая жила: кругом янтарно поблескивала тонкая резьба, светились яркими цветами ручные вышивки, и завораживало взгляд причудливым орнаментом искусное литьё. К счастью, наёмников во дворец не пустили, это всё оставалось не порванным, не сломанным, не помятым. Может, ещё и уцелеет.
Во внутренних залах было светло и тихо. Только теперь Сёрмон понял, что к своему удивлению не видит вокруг никаких следов борьбы, никаких трупов, словно дворец сдали без боя. Словно его просто уступили. И это было странно, как и тихие пустые улицы города.
