— Те времена, когда о тебе забывали, уже прошли, — успокоила я его.
Мне было его жаль. Я вспомнила, как будучи маленьким щенком, он искал в ближних любви и участия, но его почему-то всегда забывали и оставляли. И его покойный отец, и дядя, и я, что греха таить. А Кирс наверняка пользовался на Пелларе популярностью благодаря своему положению, внешности и экзотичности своей далекой и неизвестной планеты. Он, скорее всего, воспринял правила поведения при алкорском дворе, ведь именно алкорцы были ему ближе всего и по крови, и по духу. Но их этикет, к сожалению, слишком выхолощен и не оставляет простора для дружеского тепла и хорошей шутки. И бедный Тахо наверняка опять чувствовал себя забытым.
— Вы завтракали? — спросила я, чтоб проверить, исчерпан ли инцидент.
Тахо посмотрел на Кирса и заметил:
— Сегодня твоя очередь дежурить по кухне.
Тот опустил голову, и я поняла, что он смеется.
— Как насчёт того, чтоб уложить меня в постельку и укрыть одеялком?
— Мне кутлики в кокосовом молоке и пару пирожков с мароговым кремом. Полуфабрикаты в холодильнике, — ответил Тахо. — И большую чашку троллмы с чоковым сиропом. Потом можешь идти спать. Я тебя укрою.
— Хотел бы я знать, как бы отреагировал отец на подобную тираду, услышанную им из уст Энгаса, — пробормотал Кирс, поднимаясь.
— Я пользуюсь тем, что у тебя пока нет дальних гарнизонов, — ответил Тахо и обернулся ко мне: — Чем ты обычно завтракаешь?
IV
Я догадывалась, что моя надежда отыскать именно тот самый крейсер, который находился сейчас на орбите Диктионы, скорее всего, не оправдается. Хоть на Орме было построено не так уж много крейсеров, отследить судьбу всех было невозможно. Из общего количества построенных, лишь десятая часть была сейчас в строю, либо продана другим планетам с целью переоборудования или переплавки. Ещё какая-то часть была разобрана и переплавлена на самой Орме. Процентов тридцать было уничтожено во время войны. Остальные пропали без вести или просто потеряны, как сами звездолёты, так и все документы на них. Они были построены, летали, а потом просто исчезали из истории. Большая часть, конечно, тоже погибла в боях, но точно это установить невозможно. Императорский флот тщательно скрывал свои потери, чтоб слыть непобедимым. Его адмиралы нередко продавали на сторону целые флотилии, и в редких случаях оправдывали их исчезновение хотя бы ссылками на неудачные военные операции. Звёздная инспекция располагала всеми наличествующими сведениями о состоянии космического флота Ормы, и, следовательно, они были доступны и мне. Но единственное, что я имела, это огромный список крейсеров, судьба которых была неизвестна, и чуть поменьше — тех, документы о гибели либо утилизации которых могли быть фальсифицированы. Некоторым из этих монстров было по пятьсот-шестьсот лет, но скидывать их со счетов было нельзя. Звездолёты проалкорских цивилизаций отличаются завидной прочностью, и их древность вовсе не говорит о том, что они примитивны и безобидны.
Чем дальше я углублялась в эти дебри, тем больше убеждалась, что ничего полезного не узнаю. Потом я попыталась отсеять те корабли, на которых могли быть установлены реакторы, дающие энергию, нужную для работы гравипередатчика, с которым мы столкнулись. В список вошло пятнадцать крейсеров. Возможно, это был один из них, если новый реактор не был поставлен на старый звездолёт, кстати, тогда звездолёт мог быть и не ормийский. Всем известно, что ормийские реакторы — лучшие в Объединении и их ставят на свои корабли все, кому это по карману. Сузить этот список мне не удалось, и я попыталась зайти с другой стороны. Я поискала известные крейсера, которые могли быть зафрахтованы или использованы для военной операции новыми хозяевами. На сей раз результат был нулевой. Совет Мира при Генеральной Ассамблее Объединения Галактики слишком много значения придаёт подобным вещам, и потому все крупные военные корабли, даже переоборудованные для мирных целей, постоянно находились под контролем. Я получила развёрнутый список, где находится каждый крейсер, с каким заданием и кто им в данный момент командует. Можно было его проверить, но это значило отбирать хлеб у целого ведомства на уровне Объединения. Я вернулась к тем пятнадцати, три из них погибли или якобы погибли во время рейдов в конце алкоро-ормийской войны. Четыре были проданы для переплавки, но почему-то сведений об их прибытии на планеты-покупатели нет. Шесть просто потерялись из-затого, что и ранее беспорядочное ведение документации было прервано после бегства Императора, а архивы частью были уничтожены его офицерами, а частью просто сожжены хозяйничавшими во дворце повстанцами. И ещё два смылись с поля боя в неизвестном направлении вместе с экипажами. На одном из них сбежал сам Император, а на другом — его бастард адмирал Рахут. Императора три года спустя накрыла на Киоте внешняя разведка нового ормийского правительства, но крейсера при нём, естественно, не было, Рахут вообще не объявлялся.
