— Да, ты много сил на меня потратил… — пробормотал тот.
— Как рука? — нагнулся к нему Кибелл. Он взял его руку и внимательно осмотрел глубокий свежий шрам. — Нормально действует?
— Меч удержу, — кивнул Энгас.
— Что ты об этом думаешь? — Кибелл взглянул на Реймея.
— Опасности нет, — пожал плечами тот. — Но шрам мне не нравится. Уродует руку, да и вообще… Такая дыра с рваными краями… Я думаю, над этим ещё можно поработать. А пока главное, что мышцы и связки в порядке и кость не задета. На его боеспособности это не отразится. Чего не скажешь о том ожоге на бедре…
— А что такое? — насторожился Кибелл.
— Ну, хватит! — в свою очередь возмутился Энгас. — Нашли тему для обсуждения! Подумаешь, кожу стянуло! Похромаю немного и пройдёт!
— Нужна операция, — пропустив его слова мимо ушей, ответил Реймей. — Если б здесь был Локар…
— Только не перед боем! — взмолился Энгас. — Я не могу валяться в постели до бесконечности. Я же могу ездить верхом!
— Боюсь, так и придётся поступить, — вздохнул Кибелл, похлопав его по плечу. — Ты мне слишком нужен, чтоб я мог позволить тебе валяться в постели. Но после того как всё закончится, будешь делать то, что скажут врачи. Если Локар решит, что нужно отправиться для лечения на Алкор или Пеллару — полетишь.
— О, Аматесу… — простонал Энгас.
Вошли ещё двое слуг. Один нёс плоскую подушку, на которой лежал венец из тёмного золота с зелёными нефритовыми вставками, а другой — зеркало. Кибелл взял венец и, глядя в зеркало, возложил его на голову. Затем жестом отпустил слуг.
Он задумчиво взглянул на Реймея.
— Тебе не кажется, что здесь кого-то не хватает, не считая, конечно, твоего брата?
Губы лекаря сжались в тонкую линию, и взгляд стал пронзительным и холодным.
— Лично мне не хватает Хэрлана, — произнёс он. — Но мне приходится отказывать себе в удовольствии удавить твоего родственника и собрата.
— Его не хватает всем, — произнёс Энгас, взглянув на короля. — То, что ему приходится избегать Зелёного Озера, унизительно. Я сам чувствую себя оскорблённым. Если б запрет не действовал, и я был бы на ногах, я снёс бы Эдриолу его глупую наглую башку.
— Запрет на поединки по-прежнему действует, — задумчиво произнёс Кибелл. — А кто сейчас отправляет ритуалы в долине?
— Никто, — вздохнул Энгас, в то время как глаза Реймея злобно сузились. — Люди ходят в горы к братьям. Во время молитв те поднимаются на вершины ближайших гор, чтоб наставить и благословить желающих.
— И много людей к ним ходит?
— Наши — все, — Реймей пожал плечами, словно другого ответа и быть не могло. — Некоторые и по нескольку раз в день. Знаю, что многие ходят к святыням в лагеря монахов, остаются там день-два для Очищения и Просветления.
— Не было таких, кто сомневался?
— Сомневался? — Реймей задумчиво посмотрел на короля. — Нет, пожалуй. Сейчас, во время вторжения, кто усомниться в них? Те, что помоложе, правда, проявляли чрезмерноелюбопытство, смущали монахов глупыми вопросами, но их быстро ставили на место. А поведение болотных людейокончательно решило проблему. Наши так же не любят болотных, как болотные не любят монахов.
— Старая вражда, — кивнул Энгас. — Болотные люди во главе с Эдриолом до сих пор ненавидят Сыновей Аматесу, которые гоняли их по всему Дикту, и сейчас просто пользуются тем, что открылось, чтоб обосновать свою неприязнь. А наши до сих пор относятся к болотным людям, как к колдунам и еретикам, и готовы чёрта поддержать против них. Не говоря уж о братьях, которые с нами жили, с нами молились, с нами воевали, с нами умирали. В первые дни, когда болотные люди начали задирать монахов, наши грудью и мечами за них встали. Если б Хэрлан не увёл братьев, быть бы здесь резне.
— Ситуация сложная, — подтвердил Реймей. — Сейчас, когда мы в преддверии выступления, выбирать очень сложно. У Эдриола мощная конница, а монахи — отличные мечники и лучники.
— Не может быть никакого выбора! — воскликнул Энгас. — Сыновья Аматесу — ядро армии Дикта. Они нам нужны, как воздух. Другое дело, что было бы неплохо и Эдриола удержать в узде.
— Попробуем, — произнёс Кибелл без особого оптимизма. Ради жены он старался лояльно относиться к её брату, и на его откровенные, хотя и не опасные выпады отвечал снисходительными усмешками, но на самом деле вовсе не испытывал к Эдриолу тёплых чувств. Если он простил и забыл ложь Шилы, скрывшей когда-то от него своё происхождение, то лжи Эдриола, остававшегося тогда рядом с сестрой и бежавшего вместе с ней за Последний Хребет, он не забыл и не простил. Однако конница неудержимых, не знающих страха болотных варваров была бы хорошим подспорьем в предстоящей войне. — Завтра здесь будут Хэрлан и члены Совета. И мы всё решим. Но братья вернутся в долину, хотя бы те, что обязаны отправлять ритуальные обряды, — он хлопнул себя по колену. — С этим пока всё. Теперь насчет Совета. Сколько их уцелело? Я помню, что в Храме погибли многие.
— Старики почти все погибли, — проговорил Реймей, глядя на открывшуюся дверь. — Хэрлан предложил несколько новых кандидатур. До полного состава мы так и не добрали, но для принятия решений этого достаточно.
