– Вот он, – сказал Фенг. – Точно говорю.
Японец просмотрел досье человека на фотографии. Шива Прасад. Миллионер из трущоб, неделю назад прилетевший во Вьетнам на частном самолете. Сегодня утром в его паспорте появился электронный штамп о выезде из страны: самолет направлялся на остров, расположенный неподалеку от бирманского побережья.
– Слушай, а еда у тебя есть? – спросил Фенг. – Я быка готов сожрать.
Накамура широко улыбнулся:
– Конечно, Фенг. И я очень надеюсь, что ты умеешь плавать.
Несколько минут после звонка Барнса Хольцман просто сидел на месте и страдал. Однако он ничего не мог поделать: бедным детям уже не помочь.
Нужно каким-то образом вытащить из заточения Рангана Шанкари. Но как? Он мог бы вывести его из камеры, дать ключи от своей машины… и в лучшем случае агенты УПВР схватят его спустя несколько часов, а потом посадят и Хольцмана.
Нужна помощь.
Подземная железная дорога. До Хольцмана не раз доходили эти слухи: мол, детей с нексусом каким-то образом вывозят из страны. Возьмут ли они Шанкари? Неизвестно. Однако Хольцман знал человека, который может быть в курсе.
Он так и не стер ее номер из телефона, даже спустя годы после их расставания. Интересно, она хоть иногда о нем думает? Вспоминает ли добрым словом? Или Хольцман остался в ее воспоминаниях жалким никчемным лгуном, соблазнителем и развратником? В конце концов, он был на пятнадцать лет ее старше. Станет ли она вообще с ним разговаривать после той встречи у Капитолия?
Есть только один способ узнать.
Хольцман взял телефон и позвонил Лизе Брандт.
Она сняла трубку после третьего гудка:
– Алло.
– Лиза… Это Мартин Хольцман.
– Я уже поняла, – холодно сказала она. – Что тебе нужно?
Мартин помолчал. Какая враждебность в ее голосе… Сам виноват, чего уж там.
– Лиза. Я вспоминал нашу последнюю встречу… Я… Кажется, я передумал. Надо поговорить.
Тишина. Опять тишина.
– Слушаю внимательно, – наконец промолвила Лиза.
– Мы можем… встретиться?
– Я в Бостоне, Мартин.
– Знаю, знаю… Я могу приехать. Сяду на поезд. Пообедаем завтра? «У Леонетти»?
Раньше она обожала этот ресторан.
Снова тишина.
– Лучше просто выпьем кофе. В «Гарвард-сквере», в два часа дня. Приезжай один.
– Спасибо… – начал было Хольцман.
Но Лиза уже повесила трубку.
Лиза Брандт нажала «отбой» и посмотрела на свою жену, Элис, которая в этот момент кормила и укачивала их приемного сына, маленького Дилана.
– Мартин Хольцман? – Элис вскинула бровь.
Лиза почувствовала исходившую от нее волну любопытства и тревоги. Эти чувства накладывались на ощущение усталости и покоя от кормления Дилана. Лактацию Элис наладила с помощью гормонов.
– Он самый.
Лиза не сводила глаз с ребенка. Она чувствовала сонный голод сына, его радостную уверенность в окружающем мире. Какое необычное, уникальное дитя…
– Зачем он звонил? – спросила Элис.
– Хочет поговорить. Возможно, предупредить о чем-то.
– Предупредить? – Элис фыркнула. – Для этого нужны отвага и совесть. Мартин Хольцман, о котором ты рассказывала, ни тем ни другим не отличался.
– Ты совершенно права, – вздохнула Лиза.
Час спустя домой вернулась Анна.
– Ты выглядишь намного лучше, – заметила она.
Хольцман улыбнулся:
– Я и чувствую себя хорошо. Завтра уже выйду на работу.
Анна Хольцман лежала в кровати, притворяясь спящей, и слушала дыхание мужа.
Что-то здесь неладно. Паранойя. Эмоциональные всплески. Ночная потливость и рвота. Это напоминает…
Анна тихонько встала и прошла в ванную. Там она стала шарить по всем шкафам и ящикам в поиске пузырька с таблетками.
Ничего. Мартин не принимает болеутоляющие уже несколько месяцев. Почему же он ведет себя как наркоман?
Анна Хольцман тихо легла в постель. Ей было тревожно. Ничего, завтра она все узнает. Завтра она начнет собственное расследование.
