– Три месяца назад террористы ФОПЧ посредством нексуса перепрограммировали агента Секретной службы США и с его помощью совершили покушение на жизнь президента. Президент выжил, но десятки других людей погибли.
Несколько секунд Шанкари просто смотрел на Хольцмана. Потом перевел взгляд обратно на экран и приблизил картинку.
– Вот зачем нам нужна лазейка, – сказал ему Хольцман. – Чтобы положить конец этому кошмару.
– Я все вам выдал, – ответил Шанкари. – Я не виноват, что пароли оказались недействительны.
– Посмотри другие снимки, – велел Хольцман. – Все посмотри. Может, тогда ты что-нибудь вспомнишь.
Шанкари хмыкнул и принялся листать фотографии.
Тут Хольцман осторожно прикоснулся к сознанию юноши и отправил приглашение в чат.
Шанкари широко распахнул глаза. Его сознание потрясенно завибрировало. Наконец, он принял приглашение.
[хольцман] Делай вид, что ничего не происходит. Листай фотографии.
[ранган]Как это понимать?!
[хольцман] Я хочу вытащить тебя отсюда.
Хольцман частично открылся юноше, показал искренность своих намерений и острое желание его освободить.
Ранган опустил глаза и принялся сосредоточенно листать фотографии.
[ранган] С какой стати?
[хольцман] Неважно. Важно другое: сегодня нам представится такая возможность. Можешь в 11 часов вечера изобразить припадок?
[ранган] Могу. Что потом?
[хольцман] Если получится убедительно, тебя отвезут в ближайшую больницу. А оттуда тебя заберут мои друзья.
[ранган] Что будет с детьми?
[хольцман] Мои друзья согласились помочь только тебе.
Ранган удивленно заморгал. Хольцман чувстовал, как изнутри его раздирают надежда, страх, чувство вины, моральные принципы… Шли секунды. Наконец Ранган принял решение.
[ранган] Нет.
[хольцман] Второго шанса может не быть.
[ранган] Без детей я никуда не пойду. Только с ними.
Хольцман мысленно застонал. Как же ему хотелось освободить Рангана… Господи, ведь цель уже так близко…
[ранган] Они дети! А вы их пытаете. Это зверство!
Можно вколоть Рангану какой-нибудь препарат, который вызовет судороги… Тогда его повезут в больницу.
[ранган] Черт подери, у вас вообще, что ли, совести нет? Они ДЕТИ!!!
Хольцман начал поддаваться. Перед глазами замелькали детские лица. Альфонсо Гонсалес – мальчишка, которого заставили деинсталлировать нексус. Бобби Эванс, которого безуспешно пытали
[ранган] Прошу вас. Я могу остаться здесь, за меня не волнуйтесь. Вытащите хотя бы детей.
Хольцман выхватил у него планшет и резко встал.
[хольцман] Мне надо подумать.
[ранган] Стойте, стойте! Что с Ильяной? Кейдом? Уотсом?
На Хольцмана внезапно накатила смертельная усталость.
[хольцман] Умерла. В бегах. Умер.
Шанкари спрятал лицо в ладонях. Хольцман развернулся и вышел из комнаты.
Он сидел на крышке унитаза, полностью одетый, и рыдал. Рыдал от собственной беспомощности. Надо во что бы то ни стало вытащить Рангана! Хольцман представил, как заходит в лабораторию и набирает в шприц смесь трамадола и дапоксетина. Это бы сработало. Одна инъекция – и Ранган забьется в судорогах, его придется везти в больницу.
Но все же Ранган прав. Эти дети… Их будут пытать одного за другим. Они превратятся в подопытных кроликов, на них будут испытывать лекарство, кто-то непременно умрет… Другие выживут и отправятся в концентрационный лагерь. Или, покалеченные, лишенные нексуса, выйдут на свободу.
Хольцман стиснул кулаки, прижал их к голове.
Он должен попытаться. Вызволить Рангана и детей – одновременно.
А что будет с остальными? С теми детьми, которых сейчас изучают в Виргинии, Техасе, Калифорнии?
Этих детей он спасет, если сможет. Остальным придется подождать.
