Когда они вошли в палату, где лежала мама Ниты, Нита заметила, что в комнате прибавилось аппаратов, скопившихся сейчас вокруг кровати. Один из них, видимо, должен был предупреждать возникновение судорог, поскольку протянутые от него провода с некрасивыми розовыми и голубыми присосками были присоединены к голове ее мамы, ее волосы были убраны под шапочку-«тюрбан» наподобие тех, которые здесь носили медсестры. Ее мама выглядела до боли ненастоящей, словно бы нарисованной, более усталой, чем когда-либо, ее улыбка была слегка неубедительной в уголках рта.
— О, дорогая, не смотри на меня так, — обратилась к ней ее мама, увидев переменившееся выражение лица Ниты. — Я и так знаю, что выгляжу как невеста Франкенштейна. Все в порядке. У меня в любом случае сменилась прическа.
Две вещи поразили Ниту, словно удар молнии. Первой было то, что, как и всегда, ее мама пыталась заботиться о ней, несмотря на свое состояние. Второй, обрушившейся на Ниту с ужасной неотвратимостью, был тот факт, что слова ее мамы были неправдой: ничего больше не могло быть в порядке, никогда больше. Ее мама действительно скоро умрет.
Несколько долгих секунд Нита не могла сказать ни слова, не могла даже шевельнуться, она не осмеливалась взглянуть своей маме в глаза, потому что та сразу же прочитала бы в них правду. К счастью, Дайрин прошла между ней и ее мамой, дав Ните время совладать с собой и отвернуться, будучи как никогда ранее благодарной своей сестре за умение вставать у всех на пути.
Но это время заставило ее принять решение. Кит там или не Кит, Одинокая Сила или не Одинокая Сила, но она сделает что угодно, чтобы спасти свою маму: отдаст волшебную силу, согласится со всем, чем можно. Она проиграла.
Нита спустилась вниз, в вестибюль, прошла мимо автомата с газировкой, Дайрин тихо следовала за ней.
— Все будет в порядке? — спросила Дайрин. Неожиданно в ее голосе не прозвучало обычной самоуверенности. Он звучал очень тонко и испуганно, словно девочка на самом деле ожидала от старшей сестры слов о том, что все будет хорошо.
— Да, — ответила Нита. — Так или иначе.
Больше никто не произнес ни слова. Ничего иного не оставалось, кроме как дожидаться утра.
Нита понятия не имела, каким образом ей удалось заснуть этой ночью; она предположила, что причиной тому могло быть полное изнеможение. В шесть утра ее папа, полностью одетый и готовый к выходу, разбудил ее.
— Папа, — произнесла Нита, выбираясь из кровати.
Он ужасающе молча посмотрел на нее. Она почти предпочла бы, чтобы он заплакал или закричал, но все его эмоции, похоже, свелись к глухому ожиданию.
— Ты готова? — спросил он.
Не было никакой возможности ответить ему так, чтобы в ответе не прозвучало неправды.
— Я собираюсь начать одновременно с ними, — сказала Нита. — Это может занять столько же времени, сколько мама проведет в операционной, или даже больше, так что не пугайся, если не застанешь меня дома.
— Хорошо, — только и ответил ее отец.
Он протянул руки и обнял ее. Все, что Нита могла сделать, это зарыться лицом в его плечо, отчаянно пытаясь не заплакать, хотя ей ужасно хотелось это сделать; она была уверена, что, потеряй она сейчас над собой контроль, это только напугает его.
— Будь осторожна, малышка, — сказал он, продолжая держать себя в руках. — Я не хочу… — Он запнулся.
— Я буду, — сказала Нита. — Ступай. Увидимся позже.
Она отодвинулась и отвернулась, надеясь, что он уйдет. Он вышел через дверь за ее спиной; мгновение спустя в комнату зашла Дайрин.
— Что слышно от Кита? — спросила она.
Нита кивнула.
Дайрин больше ничего не сказала.
— Слушай… — произнесла она потом, пока снаружи их папа заводил машину.
— Возвращайся, — сказала Дайрин, —
Нита с изумлением заметила слезы в глазах сестры. Какую-то долю секунды она боролась с желанием рассказать Дайрин, что боится не вернуться… или вернуться, но уже не волшебницей, Нита не могла определить, какой вариант хуже. Но она ничего не сказала. Если Дайрин прочтет в ее мыслях масштабы реальной опасности, она может попытаться вмешаться… а Том и Карл отнесутся к произошедшему без особого энтузиазма.
Нита просто кивнула и обняла Дайрин.
— А ты готовься к тому, чтобы передать хирургам всю возможную энергию.
— До капли.
— Тогда иди, — сказала она. — Папа уже ждет тебя. Не спускай с него глаз, Дари, — она вздохнула. — Не позволяй ему впасть в отчаяние. Это очень важно.
Дайрин кивнула и направилась вниз по лестнице.
