Он правда старался. Слова дедушки-доктора бесконечно звучали у него в ушах. «Молодой человек, вы теперь просто обязаны совершить что-то выдающееся». Иногда он приходил к Стасу во сне со стетоскопом, слушал хрипы в его груди, качал головой и говорил, что хрипы будут усиливаться. «Жить с хрипами в груди тяжело, молодой человек, — добродушно добавлял он, ероша Стасику волосы знакомым, материнским движением. — Вам бы поторопиться». И Стас просыпался решительным — он сделает то, что должно. За каждую из десяти жизней, погубленных в Реке, он уплатит чем-то выдающимся.

— Что значит «сделать что-то выдающееся»? — спросил Стасик у мамы, когда его выписали из больницы.

— Ну, например, если посуду помыть, — фыркнула та, гремя тарелками. — Уже неплохой подвиг для начала.

И Стас начал с мытья посуды. Пылесосил дважды в неделю. Потом ему начало казаться, что этого недостаточно. Перестал капризничать — позволил матушке одевать его «как маленького джентльмена» в школу. Ну и пусть над ним все смеялись (школьную форму-то отменили). Он вытирал доску после каждого урока, хоть его дежурным и не назначали. Давал списывать, пока еще оставались силы и время схватывать материал, — потом Стас сам безнадежно отстал по программе, и о нем забыли. Школьные друзья постепенно отвернулись от него. Но Стас помнил, ради чего это все.

Бабушки из подъезда тоже взяли услужливого мальчика в оборот: он бегал им за хлебом, искал улизнувших через форточку котов по подвалам, мыл полы. Сопровождал на рынок, чтобы помочь с сумками. Подметал двор, пока дворничихи курили на детской площадке.

На него нарадоваться не могли, и Стасик, вымотанный, уставший, думал: вот оно, уже скоро. Но добрый дедушка доктор все так же приходил во сне, качал головой. «С хрипами в груди жить сложно, молодой человек».

Отец смотрел на Стасика как-то странно, взгляд с каждым днем все тяжелел — ему не нравилось, что сын бегает выслуживаться перед сплетницами-соседками и делает работу за дворничих-алкоголичек. Но матушка не спешила бить тревогу. Режимы «мой бедный больной сыночка» и «Стасичку-помощника обожают все соседи» работали в ней одновременно, не конфликтуя. «Хоть один нормальный мужчина в этой семье, — говорила она мужу с упреком. — Не то что некоторые».

Это продолжалось почти три года. Отец успел съехать и подать на развод, а Стас — прочно закрепиться изгоем в своем классе.

А потом он узнал, что «выдающееся» — это не бытовое рабство у всех подряд и не беспрекословное послушание. И старенький доктор вовсе не это имел в виду. Стас мог выучиться на врача и спасать жизни, он мог открыть новую планету или стать храбрым исследователем океанов. Он должен был думать о том, как бы своей жизнью привнести разницу, сделать ее весомой, сделать ее не напрасной. Но по глупости своей детской схватился за посуду, за бычки, которые собирал во дворе и доносил до урны, за бесконечные попытки угодить соседкам.

И когда Стас осознал это, на него опустился стеклянный купол. Он вдруг понял, что устал, и усталость эта была такой давней и такой сильной, что он не заметил, в какой момент кроме этой усталости в нем ничего и не осталось. Матушка тогда была не очень к нему внимательна — зависала с тетей Лидой на кухне под коньячок и романсы о несчастливой любви.

Больше Стас не пытался никому помогать.

Соседкам такая перемена не понравилась. Самая наглая даже приходила к матушке требовать, чтоб та отправила Стаса с ней на рынок. Дворничиха насмешливо кричала «Куда ж ты, помощничек?» ему в спину, когда он шел в школу. Отец во время одной из немногочисленных встреч после развода сказал, что не хотел, чтобы его сын был такой тряпкой.

«Думаешь, оно стоило того?»

Перед тем как возвращаться в метро, Стас сделал еще одну фотографию, по цветам даже получилась лучше, чем первая. Все-таки со смартфоном мир чуть ярче, чем с раскладушкой. Он уже установил телеграм и добавил в контакты Даню, каким-то чудом туда же подгрузились номера однокурсников, некоторых бывших одноклассников и Даши. Он не выдержал и написал последней «Привет! Это Стас».

Телефон мгновенно завибрировал в его руках. Он увидел укрупнившуюся фотографию Дашки — на той были очки-сердечки, и кривлялась она настолько смешно, что Стас невольно улыбнулся. И только потом сообразил, что это входящий звонок.

На экране расплылось видео. Даша, раскрасневшаяся, смеющаяся.

— Ста-а-ас, — расплылась в улыбке она. Оказалось, он скучал даже по щербинке между ее передними зубами. — Ну неужели у тебя телефон нормальный появился! Слушай, включи фронталку, хочу тебя видеть.

Он едва разобрался, как это сделать.

— О, другое дело. Hallo, красавчик. Oh, was für en Tag!*

Учит немецкий и выделывается. Но Дашка всегда такой была, и Стас прекрасно переживал эту ее особенность.

— И тебе привет. Как ты?

— Ausgezeichnet, mein Lieber Stas!** — Интонация работала лучше любого переводчика. — Иду на ланч после курсов. А ты? Гуляешь? Вижу Речную площадь.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дилемма выжившего

Похожие книги