И начал с того, что все мы, рабы божьи, должны смиренно принимать все, что Господом ниспослано, что моё увечье, это испытание силы духа моего и веры моей. Видимо так он хотел меня подбодрить.
Ну, с той частью тезиса, что это испытание силы духа, я, пожалуй, даже согласился...
- Мне, Батюшка, мнится сие несколько иначе. Бог, когда создал Адама и Еву, создал детей себе. Де-тей! А не рабов. Поэтому говорить, что 'я раб божий', не совсем корректно. Бог отец наш, а мы все его дети. Мне чтобы разговаривать с отцом моим небесным не надо никуда ходить. Он всегда со мной.
- Александр Фёдорович, в святом писании сказано...
- Простите, Батюшка, что перебиваю. Все писания писали люди. Писали, переписывали, переводили на другие языки, опять переписывали. Текст библии, которую Вы держите в руках, переводился только на русский язык, по меньшей мере, дважды, а переписывался и вообще не знаю сколько раз. Верить надо не написанным истинам, а истинам в сердце. Вот послушайте одну историю. Жил один человек. Когда человек был еще ребенком, бабушка всегда говорила ему: 'Внучек, вот вырастешь ты большой, станет тебе на душе плохо - ты иди в храм, тебе всегда там легче будет'. Вырос человек. И стало ему жить как-то совсем невыносимо. Вспомнил он совет бабушки и пошел в храм. Там к нему подходит какой-то мужчина: - Не так руки держишь! Какая-то женщина подбегает: - Не там стоишь! Другая ворчит: - Не так одет... Сзади одергивают: - Неправильно крестишься! А еще одна женщина советует: - Вы бы вышли из храма, купили себе книжку о том, как себя здесь вести надо, потом бы и заходили. Вышел человек из храма, сел на скамейку и горько заплакал. И вдруг слышит голос: - Почему ты плачешь, дитя мое? Поднял человек заплаканное лицо и увидел Иисуса Христа. Говорит ему: - Господи! Меня в храм не пускают! Обнял его Иисус: - Не расстраивайся, дитя мое, и меня туда давно не пускают. ... Это я к тому, что не важно, как человек крестится, двумя перстами или тремя, или, как он имя Бога называет, или, какие поклоны бьёт. Важно, как человек живёт, и какие поступки совершает.
- Но...
- Батюшка, а Вы своё дело продолжайте. Дело Ваше благородное, Вы несёте людям веру в добро...
Впрочем, расстались мы с ним хорошо. Он меня уважает, пока не знаю за что, и я его уважаю, за то, что он пошёл к умирающей старухе в Глинки (это ещё оказывается одна моя деревня) зимой в мороз пешком (это мне моя ключница Наталья рассказала) и чуть сам не замёрз.
Сейчас отец Ануфрий снабжает меня книгами. Книги все конечно религиозные, но хоть бы по ним разобраться с современной грамматикой.
Вот познакомился с Екклесиа́стом... или Екклесиа́стой? Как правильно? Я вообще раньше думал, что Екклесиаст - это какой-то древнегреческий философ. Гм, оказывается - это книга, ветхозаветная книга, а автор её чуть ли ни сам царь Соломон.
И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым - победа, не мудрым - хлеб, и не у разумных - богатство, и не искусным - благорасположение, но время и случай для всех их.
Попасть в нужное время в нужное место, вот так! В прошлой жизни у меня было всё наоборот - я очень часто попадал в ненужное время в не то место. Да и сюда попал...
Присев на лаву у стены я стал расстёгивать ремни правого протеза - что-то беспокоило культю при ходьбе.
Деревенская кузница, или, как говорили все, кузня была обыкновенным бревенчатым сараем с большими двустворчатыми дверьми-воротами, только крытым не соломой, а досками. Из открытых по причине летней поры дверей-ворот доносилось мерное постукивание.
Кузяха меня не видел, но через минуту стук прекратился, кузнец вышел наружу и с поклоном со мной поздоровался. Так было всегда. Ну, вот как он угадывал мой приход, ведь ни Филька, ни я, ни даже Степан, когда меня сопровождал, в кузню не заходили, единственное окно было с другой стороны, а двери сбоку?
- И тебе здравствовать, Кузьма - Я всегда называл его полным именем, а не деревенским прозвищем - Как жена, ребятишки?
- Всё слава Богу, Лександр Фёдорович. - Этот обмен любезностями уже вошёл в ритуал. - Как протёзы? Ремни не натирают? - Он почему-то всегда говорил 'протёзы'
- Натирают, но что делать, надо привыкать. Новых ног уже не вырастит...
- Да уж, ... ну ничего, ничего, как попривыкните, мы получше сварганим. Квасу?
- Пожалуй, Будь добр.
Напившись квасу, я приступил к главной теме моего, если можно так сказать, визита.
- Кузьма, ты грамотный? - По растерянному взгляду кузнеца я понял, что сия фраза поставила его в тупик. - Ну, читать-писать умеешь?
- Так, знамо дело, малёхо могём.
- А где научился?
- Так, знамо дело, батюшка с нами грамоту проходил - я же служкой при храме состоял, когда малой был.
- А чем вы писали?
- Так перьями писали, гусиными. Батюшка и сейчас ими пишет, когда кто родится, али помрёт.
- Ага, то есть ты в теме.
- Я где?
