Во время одной из наших бесед с Максимȯвичем я упомянул о том, что эффективнее лекарства вводить сразу под кожу больному, то есть делать внутримышечные инъекции, но для этих целей необходимо специальное устройство. Я сказал, что таким способом лечат больных в Китае. Про Китай я конечно придумал в надежде на то, что Нестор Максимович ничего не знает о китайской медицине. Оказалось, что так и есть ..., ну или почти, так и есть - в медицинском сообществе всё же ходили какие-то разговоры о китайских способах врачевания, но и только. Зато о шприце, вернее инъекторе, Максимȯвич знал. Что-то такое, оказывается, изобрёл ещё Паскаль в прошлом веке. Прошлом, естественно семнадцатом. Но, как всегда, или, как очень часто бывало, современники не оценили, а потомки забыли. Максимȯвич хоть и помнил об этом, но значения никакого не придавал. Когда мы стали развивать эту тему, он вспомнил, что Гиппократ использовал для этих же целей полую трубку, к которой приделал мочевой пузырь свиньи, да и сейчас понятие об этом есть и некоторые врачи используют для инъекций птичье перо. Он долго и задумчиво рассматривал мой рисунок шприца и попросил взять его с собой.
Вот приезд этого молодого человека я и принял за продолжение нашей той беседы. Шприц устройство не технологичное ..., вернее, технологии конца восемнадцатого века уже позволяют его изготовить. Я решил, что мой визитёр наверное механик, как здесь называют всех, кто может что-то сделать из металла своими руками что-то сложнее подковы, но я ошибся.
Предложив гостю присесть и распорядившись, что бы нам накрыли обед (время как раз к нему подходило), я прочёл письмо Максимȯвича, предварительно извинившись перед моим визави.
Это было не первое его письмо, и я уже привык и к почерку, и к манере строить предложения, и к ятям с ижицами, правда, сам так толком и не умею их правильно ставить в словах.
Нестор Максимович писал мне, что просит принять и побеседовать с сим негоциантом, который, по его мнению, может быть мне полезен в моих делах.
Гм, действительно, в последнем письме ему я жаловался на то, что хоть и имею кучу идей по преобразованию быта моего имения, но не имею толковых и грамотных исполнителей. Но не это главная проблема, главная - у меня нет человека, который смог бы организовать реализацию моих идей, так как сам я физически неполноценен (я так и написал - 'физически неполноценен'). И вот мой дорогой доктор озаботился этим вопросом и предлагает мне рассмотреть на это роль этого молодого человека.
- Николай ... э - э - э, прошу прощения, Как Вас по батюшке?
Штиглиц на мгновение замялся (или запнулся, или задумался).
- Моего отца зовут Лазарь.
- Стало быть, Вы - Николай Лазаревич, ... несколько ..., э - э - э ...
- Согласен, громоздко для русского языка, поэтому, называйте мня просто по имени.
- Ну что ж, в таком случае и Вас тоже прошу меня называть по имени. Согласитесь, что доверительность в разговоре всегда способствует доверительности в отношениях.
Штиглиц молча согласился, просто и открыто улыбнувшись.
- Вы из германских земель? У Вас немецкий акцент.
- Да, из Арользена, мой отец казначей князя Фридриха Карла Августа.
Честно сказать, ни про Арользен (ладно хоть с Германией угадал), ни про князя Фридриха Карла Августа я никогда не слышал. Впрочем, Карлов, Фридрихов и Августов в человеческой истории было достаточно.
- Простите за любопытство, но что могло привлечь сына казначея целого княжества в российской провинции?
- Немецкая провинция тоже имеет свои прелести. - В голосе послышалась лёгкая ирония. - В нашей семье шестеро детей, я старший. Наше же, как Вы изволили сказать, целое княжество - клочок земли на запале тоже далеко не бесконечных германских земель. Здесь же, в России, другие масштабы и другие возможности. Мы с отцом посчитали, что здесь у вас есть больше шансов для меня реализовать свои знания и способности.
- Давно Вы в России?
- Три года. Я занимаюсь винными откупами в Херсонской губернии.
- Простите за любопытство ещё раз, но чем Вас заинтриговал господин Максимȯвич, что Вы решили навестить меня, проделав не малый путь в нашу глушь? Ни я, ни мои соседи, насколько я знаю, винокурением не занимаются.
Штиглиц, мне показалось, был несколько озадачен.
- А что Вы, Александр, знаете о винном откупе?
- Ну, ...гм, да ... оказывается ничего.
