– Теперь все узнаем, – сказал царь. – Петр Федорович! Вели сей час привести злодея в нижнюю палату: мы сами его допросим. Не надобно разглашать этой вести, пока мы не поговорим с пленником. Пристава, который привез его, также задержи во дворце.
Царь Феодор сидел на скамье в нижней палате, а возле него стоял Басманов с мечом при бедре, с ножом в золотых ножнах за поясом. Дверь отворилась, и два воина ввели чернеца, окованного тяжкою цепью по рукам и по ногам. Волосы его были всклочены, впалые глаза и бледное лицо обнаруживали утруждение и бессонницу; одежда покрыта была пылью и грязью. От слабости и усталости он едва держался на ногах. Чернец поклонился государю, а воины вышли за двери.
– Ты Гришка Отрепьев, назвавшийся Димитрием-царевичем? – спросил царь.
– Нет, – отвечал чернец. Царь значительно посмотрел на Басманова, который сказал ему тихо:
– Это другое лицо! Те, которые видели самозванца, описывают его иначе.
– В грамоте Шереметева ты назван Гришкою Отрепьевым, – возразил царь.
– Это ошибка, которую я объяснил на месте, но мне не внимали, – отвечал чернец.
– Кто ж ты таков? – спросил царь.
– Я чернец Чудова монастыря Леонид из рода Криницыных.
Царь печально опустил голову на грудь, потом жалостно посмотрел на Басманова.
– Из розыскного дела я помню, что ты бежал из Москвы с Гришкою во время посольства Льва Сапеги, – сказал Басманов.
– Так точно: я ушел из Москвы с Димитрием-царевичем, который в то время принял на себя название Григорья Отрепьева.
– Как ты смеешь пред царем называть царевичем обманщика и самозванца! – сказал грозно Басманов.
– Пред царем, как пред Богом, должно говорить правду, – отвечал Леонид – Хотя Димитрий не венчан на царство, но он истинный сын Иоаннов.
– Злодей! – воскликнул Басманов.
– Потише, Петр Федорович, – примолвил царь, – станем расспрашивать по порядку. Почему тебя приняли за Гришку Отрепьева?
– Я назвался сим именем в Польше, чтоб избегнуть преследования одного могущественного рода, которого мщение возбудил я, быв еще в мирянах и проживая в Киеве, где я воспитывался. Расставшись с царевичем Димитрием, который нанес мне кровную обиду и погубил названную мою сестру, дочь моих благодетелей, я проживал в Киеве под именем Григория Отрепьева и наконец пожелал возвратиться в Россию под своим настоящим прозванием. Лазутчики известили русских воевод, что чернец, называвшийся Отрепьевым, перешел чрез русский рубеж. Меня схватили в Ельце, где я укрывался, и прислали в Москву, не веря моим показаниям.
– Итак, самозванец нанес тебе кровную обиду, погубил твою сестру – и ты веришь, что он истинный царевич? – сказал царь.
– Частных дел не должно смешивать с общественными. За обиду, нанесенную мне, и за все злодеяния Димитрия накажет его Бог правосудный. Но всякое личное мщение противу сына помазанника Божия отягчило бы совесть мою неизгладимым грехом. Терплю и покоряюсь судьбе!
– Чем же ты убедился, что этот человек истинный царевич Димитрий? – спросил царь.
