— Так и будешь стоять, Григорий? Ты какой-то взбудораженный. Всё в порядке? — спрашивает Жаров.
— Ты же любил её, да? — глухо интересуется дедушка.
— Кого?
— Светлану. Мою жену.
— Та-ак, — Илья Романович откидывается в кресле. — Что-то я не понимаю, какого хрена происходит. Вы зачем приехали, Грозины? Что хотите обсудить? Вспомнить былое?
— Ответь на вопрос, — железным тоном произносит Григорий Михайлович.
Они с Жаровым смотрят друг другу в глаза, будто пытаясь задавить друг друга взглядом. Я здесь вообще пока что лишний, но в любой момент готов вмешаться. Что-то мне подсказывает, что дедушка не сдержится.
Цокнув языком, Жаров говорит:
— Ладно, отвечу, если ты так хочешь. Светлана мне нравилась, хотя и была старше меня. Может, я даже любил её — хрен знает, никогда не понимал это чувство. Но потом ты на ней женился, и мне стало плевать. Я нашёл себе другую. Вот и всё, доволен?
— Не ври. Ты присылал ей цветы, уже когда мы были женаты. Думаешь, я не знал? Просто не хотел ссориться с твоим родом из-за такой ерунды.
Илья Романович натужно смеётся и отвечает:
— Что за бред. Ладно, Григорий, хватит. Говори уже прямо, чего хочешь. Или, может, ты скажешь, наследник? — бросив на меня короткий взгляд, спрашивает Жаров.
— Я скажу, — говорит дедушка, делая шаг вперёд.
Ну вот, я так и знал.
Кулак врезается в лицо хозяина кабинета с глухим щелчком. Илья Романович подскакивает, а князь бьёт его ещё раз. Жаров падает обратно в кресло, а Григорий Михайлович наклоняется, хватает его за грудки и орёт:
— Ты убил мою жену! Ты! Вместе с моим братом-изгоем вы хотели убить меня, но вместо этого убили любовь всей моей жизни!
— Да ты совсем еб***лся, старик! Отпусти меня! — вопит в ответ Илья Романович.
Ох, надеюсь, у него в кабинете хорошая звукоизоляция. Если всё это услышат слуги и гвардейцы — ничего хорошего не выйдет. Впрочем, теперь уже поздно. Игра идёт в открытую, и мне тоже пора сделать свой ход.
— Мы всё знаем, — невозмутимо говорю я. — Ярослав в тот день был в Москве, это он всё спланировал. Вы достали взрывчатку, а графиня Белозерская установила слежку и подсказала момент для закладки бомбы. Гибель моей бабушки — случайность, но это ничего не меняет. С вашей помощью убили члена рода, и за это предстоит ответить.
— С радостью послушаю, что ты на это скажешь, — отпустив Жарова, цедит дедушка и отходит на шаг.
Тяжело вздохнув, Илья Романович вытирает бегущую из носа кровь. Исподлобья взглянув на меня, он переводит взгляд на Григория Михайловича и говорит:
— Я скажу, что у вас обоих крыша поехала. Вы охренели, обвинять меня в подобном⁈
— Я так и думал, — дедушка достаёт из кармана телефон. — Идём, Александр. Князь Жаров, род Грозиных объявляет тебе войну. Жди, к утру мои танки будут стрелять по твоему поместью.
Лицо Илья Романовича напрягается. Он изо всех сил пытается не показывать этого, но я вижу, что ему страшно. Потому что он прекрасно понимает — в прямом столкновении против Династии он не выстоит. Какое-то время наверняка продержится, но затем его род и корпорация Феникс сгорят в пламени войны, а из пепла никто не возродится.
Жаров снова вытирает кровь и бурчит:
— Ладно, Григорий. Сядь. Давай поговорим.
— А ты уверен, что я хочу продолжать разговор⁈ — метая взглядом молнии, восклицает дедушка.
— Давай без театральщины. Садись, я всё расскажу.
Григорий Михайлович убирает телефон в карман и падает в кресло. Положив руки на подлокотники, он испытующе смотрит на Жарова. А тот, шмыгнув носом, отзеркаливает дедушкину позу и говорит:
— Да уж. Столько лет прошло. Я думал, ты уже не вспоминаешь про тот случай.
Князь Грозин гневно раздувает ноздри и спрашивает:
— Ты серьёзно? Убили мою жену и чуть не убили сына. Подставили Череповых, заставив меня развязать войну. Ты, кстати, неплохо наварился на той войне и потом за эти же деньги купил себе долю в Династии! Подонок, — выплёвывает дедушка напоследок.
— Давай без оскорблений. Это не худшая вещь, которую я сделал в жизни. И я, между прочим, успел за это поплатиться.
— А по-моему, как только вы стали членом совета Династии, ваши дела резко пошли вверх, — вставляю я.
— Да. Только в итоге из-за всех этих интриг я тоже потерял родных людей, — отвечает Жаров.
— Старцев сам виноват, а до Виктории мы ещё дойдём. Рассказывай про то покушение, — требует Григорий Михайлович.
Илья Романович берёт со столика, стоящего между нами, бутылку коньяка и делает глоток из горла. Поморщившись, ставит бутылку на место и говорит:
— Ладно. Как вы знаете, мы с Ярославом вместе вели кое-какие дела. И продолжали вести, уже когда его изгнали из империи. Он предложил мне убить тебя, Григорий. Затем мы собирались договориться с Алексеем, чтобы вернуть Ярослава в род, и за это я должен был получить кресло в совете Династии. Вот так всё просто.
Вижу, что князь Грозин крепко сжимает губы, сдерживая рвущиеся наружу слова. Предполагаю, что среди них нет ни одного приличного.
— Белозерская участвовала? — уточняю я.
— Ты же сам сказал, что… Бл**ь. Ты блефовал, да? — Жаров криво ухмыляется.
— Не совсем. У меня просто нет доказательств, — пожимаю плечами.
