— Я больше не могу с ними справляться. А у тебя прекрасно получается. Ты станешь сильным князем, который приведёт наш род и весь клан к процветанию, — уверенно заканчивает дедушка.
Не то чтобы я не ожидал подобного. Но не думал, что Григорий Михайлович поднимет эту тему до того, как война завершится.
Кивнув, я отвечаю:
— Благодарю за доверие, ваше сиятельство. Я буду с гордостью нести ответственность, которую вы мне вручаете.
— Знаю, ты меня не подведёшь, — улыбается дед и похлопывает меня по плечу. — Что ж, а теперь давай вернёмся к делу. Как бы ты поступил, если бы уже сейчас был князем?
— Что ж, — не спеша, начинаю я. — Алексей хоть и поступил своевольно, но высказал мысли многих, и наши в том числе. Мы уже пытались достучаться до императора, он нас проигнорировал. Возможно, услышит сейчас. Вопрос лишь в том, стерпит ли. В его силах объявить род Грозиных вне закона и начать полноценную гражданскую войну.
— Я не думаю, что у него хватит на это смелости, — фыркает дедушка.
Замечаю тень презрения в глазах князя. Думаю, император низко пал с точки зрения Григория Михайловича.
— Я тоже, но риск есть. Просто если он пойдёт на уступки сейчас, то будет выглядеть слабым правителем. Однако, если мы дадим ему возможность сохранить лицо, он почти наверняка согласится с нашим вариантом развития событий.
— Что ты имеешь в виду?
— Князь Домогаров и сибирские дворяне. Я ему позвоню, и мы вместе составим обращение. Повернём всё так, чтобы император мог сделать вид, будто принял благородное решение, а не поддался на давление.
— Даже если это сработает, обиду он наверняка затаит, — с сомнением произносит Григорий Михайлович.
— С этим будем разбираться уже после войны, — пожимаю плечами я, как говорится, по одной проблеме за раз.
Дедушка, поглаживая бороду, с минуту смотрит в пустоту, а затем кивает:
— Хорошо. Я думаю, что это наилучший вариант.
— Тогда звоню Домогарову, — я достаю телефон.
Оказывается, он и сам уже пытался со мной связаться, буквально только что. Перезваниваю и не успеваю прослушать даже один гудок, как он отвечает:
— Здравствуй, Александр. Ты в порядке? Как там князь Грозин?
Слышу искреннее беспокойство в голосе князя Домогарова. Даже приятно осознавать, что он переживает за нас. Зародившаяся дружба, не побоюсь этого слова, дорогого стоит.
— Мы оба в полном порядке, Кирилл Анатольевич, спасибо, что спросили. Позвольте угадать — вы посмотрели видео Алексея?
— Да, ты прав. И оно вызвал у меня беспокойство, — мрачно сообщает Домогаров.
— Думаю, оно вызвало беспокойство по всей стране. Послушайте, ваше сиятельство — у нас с князем есть план, как повернуть ситуацию на пользу всей стране.
— С радостью выслушаю.
Я выкладываю Кириллу Анатольевичу свой план: составить такую речь, чтобы у императора была возможность одновременно сохранить достоинство и пойти на компромисс.
— Непростая задача, — хмыкает Домогаров.
— Уверен, мы справимся.
— Похоже, что у нас нет выбора. На другой чаше весов — гражданская война… Хорошо, Александр, так и сделаем. Не клади трубку, я позову своих специалистов. Вместе мы придумаем такую речь, что Романов не сможет её проигнорировать!
— И это нужно сделать быстро, до того как он может принять роковое решение, — добавляю я.
— Конечно. Будем оперативны, — отвечает Кирилл Анатольевич и ставит звонок на ожидание.
— Думаю, дальше ты справишься без меня, — князь Грозин встаёт с дивана. — Я отправляюсь в штаб, ведь война пока продолжается. И чем более сильный урон мы успеем нанести врагу до перемирия, тем лучше для нас.
— Тем более, у нас есть преимущество — Жаров сейчас будет думать, что обстановка только сильнее накалилась. Пожалуй, мы можем использовать резервы, чтобы как следует подпалить Фениксу крылья.
Улыбнувшись, Григорий Михайлович кивает и направляется к выходу. Перед этим он бросает взгляд на свой рабочий стол, а затем на меня — словно призывает занять его место уже сейчас.
Но нет, я не собираюсь так поступать. Мой дед ещё жив и не сложил с себя титул. Могу поработать и на диване.
— Александр, ты здесь? — из динамика телефона раздаётся голос Домогарова, и я снова прикладываю трубку к уху.
— Да, ваше сиятельство.
— Ты на громкой связи. Давай напишем такую речь, чтобы она осталась в веках…
Проходит меньше получаса, и текст полностью готов. Кирилл Анатольевич зачитывает его вслух, мы вносим кое-какие правки и получаем сильный финальный вариант.
— Я запишу видео немедленно, — говорит Домогаров. — Опубликуем его везде, где сможем, разошлём по всем телеканалам страны. А также опубликуем в текстовом формате. Удачи нам обоим, Александр. Если не сработает…
— Сработает, — уверенно говорю я.
— Надеюсь. Полагаю, это наш последний шанс избежать войны. Ещё созвонимся, — говорит князь.
Мы прощаемся, и я тоже отправляюсь в штаб. Дедушка прав — война ещё идёт, и до завтрашнего утра вряд ли закончится. Сейчас уже вечер, но впереди целая ночь, за которую много чего может случиться.
По пути я думаю об Алексее. Вот это поступок! Очень мужественно, надо признать. Не каждый бы решился таким образом проехаться по правителю величайшей страны в мире.
