Вечера в Хемпуде были теплыми, но солнце садилось рано. Районы, в которые они забрели, считались нищими, и в них ничего не строили, даже банальных фонарей, хотя в некоторых местах они всё же стояли и работали, если их стекла еще были целы. Когда наступала ночь, мало кто выходил из дома, потому что мрак поглощал улицы и давал пространство насильникам. Три наемника, двое из которых были совсем еще юны, спустились в переулок, спрятав лица в капюшонах. Они все были в темно-коричневом со сливающимися с одеждой ремешками на поясе. Им пришлось пройти дальше вглубь – здесь стоял ядреный запах мусора и разлагающихся крыс. Но человека, которого они преследовали, здесь не было. С крыши им еще могло показаться, что он слился с этим мраком из-за своей одежды, но сейчас – нет. Сейчас здесь не было ничего, кроме мусорных мешков, каких-то тряпок и полудохлой кошки.
– И где он?
– Не знаю.
Они еще стояли так какое-то время, даже и не заметив, что один из них куда-то пропал. Затем с крыши что-то грохнуло. Эти двое от испуга резко обернулись и, взглянув наверх и ничего там не обнаружив, подошли ближе, чтобы разглядеть, что свалилось. Это было тело. Один из них пробормотал:
– Что за хрень…
Другой невнятно ответил и развернул лицо приземлившегося. Это был Пиррио Кедре, девятнадцатилетний парень, который пошёл служить убийцей и сегодня работал с ними, а еще из его горла торчал его собственный нож и оттуда сочился ручей крови.
– Какого хера? – воскликнул Макс Гамбае, ему было почти сорок и уже были дети. Но сегодня был день, когда он видел их в последний раз. Его выколотыми глазами родители будут пугать своих детей еще очень долго.
– Он был так молод, но король плевал на это, верно?
Голос пронзил до костей. Они оба подняли головы и взглянули на силуэт на крыше, за спиной которого грязное небо перекрасило желтую луну в светло-коричневый. Человек в черном спрыгнул вниз – прямо со здания десяти метров высотой – и приземлился на ноги.
Макс Гамбае, который так раздражал погибшего Пиррио, с ревом и кинжалом, оказавшимся в руке, тут же метнулся на него. Но человек, вытащив из пустоты клинок, с легкостью увернулся, как в каком-то танце. Макс же завопил от боли, и другой наемник не сразу понял, почему. На месте его правого глаза появилось темное пятно, и оттуда текла кровь. Макс прижал свою руку к кровавому месту, продолжая кричать, но человек с клинком тут же заткнул его, оставив в затылке дыру – клинок вышел прямо через открытый рот, на землю капала кровь. Он вытащил лезвие, и второй наемник тут же пал камнем. Остался последний.
Он не знал, пытаться ли ему убежать или сражаться, потому просто стоял, чувствуя, как отчаяние охватывает всё его тело. Человек в плаще почувствовал его страх и потому улыбнулся. Он не без наслаждения вспорол брюхо последнему. Кровь ему была еще нужна.
Все три тела лежали возле его ног, но оставалось кое-что ещё. Ему хотелось, чтобы город
Когда он закончил, три тела были выкручены в виде короткой спирали, практически повторяющей печать. То же самое он изобразил на стене кровью наемников (где-то прилипли кишки), лишь пририсовав маленькую деталь, чтобы люди
Его рисунок нельзя было смыть, и вскоре жители города это поняли, но еще до того им пришлось возненавидеть короля. Они умели складывать два плюс два. Над спиралью была пририсована корона.
