– Иногда мне кажется, что я вовсе не Хранитель и не Полубог. Что я принадлежу кому-то другому, но не Династии Хроно… Да, говорят, что она пала. Но мир переменился не из-за этого. Точнее, Хроно пала из-за изменений…
Аврора долго молчала.
– Я тоже думала об изменениях, – наконец заговорила она. – Гадала об Истине, заглядывала в свои сны, пыталась понять что-то о себе. Но всё всегда без толку. Всегда я прихожу в тупик. Тупик, за которым еще один тупик. Что-то… там будто бы что-то есть. Что-то, что пытается скрыть от меня Истину, скрыть Тайну, скрыть Предназначение. Что-то, что намекает мне о чем-то, но боится сказать напрямую. Почти все мои сны – кошмары, но я знаю, что эти кошмары порождены не моим страхом. Я знаю, что что-то хочет, чтобы я боялась, но хочет этого только потому, что боится меня. Один раз я смогла прорваться через все тупики, дойти до самого конца, но в итоге провалилась… Я смогла забрать кое-что с собой. Я смогла увидеть крошечную деталь. Эту крошечную деталь я отобразила в одной из комнат своего дворца.
Она глядела на него, но слов так и не дождалась, потому продолжила:
– Раст, все эти тупики… Всё то, что от меня пытаются скрыть… Почему, Раст? Почему они прячут это? Ведь это… это о тебе?
– Я не знаю, – резко ответил Полубог. – Слишком много… Слишком много нам – всем нам – запрещено знать. Я понимаю, что ты говоришь. Ты, Аврора, пророк, но теневой. Ты не можешь служить Пророчеству, но у тебя все равно в нём роль. Я… не знаю. Я просто не знаю. Ты спрашиваешь, обо мне ли это, когда я сам толком ничего разобрать в себе не могу. А что думаешь ты? Тот ли я, кем являюсь? Хранитель и Полубог, Раст Де-Блу? Или кто-то другой говорит с тобой сейчас?
Аврора ответила сразу, без колебаний:
– Ты – последний Хранитель. Вот что я думаю. Я… видела это. Видела, когда ты был последним.
3
Прошло какое-то время, показавшееся Авроре целою вечностью. Время безмолвия, тишины, но не мертвой тишины. В этой тишине была своя крошечная жизнь. Жизнь витала по всей комнате.
– Раст? – позвала она его к себе.
Полубог повернулся с мягкой улыбкой на лице, которая на мгновение состарила его, отобразив какую-то перенесенную боль, может быть, копившуюся очень давно. Она взяла его руку.
– Скоро все закончится, верно? – не выдержала Аврора.
– Да, – ответил Раст, холодно и честно.
– Ты не знаешь, когда вернешься?
– Не знаю.
– Ты бы хотел остаться?
Тут он ответил не сразу.
– Только если ненадолго.
– Ты будешь любить меня
– Я буду помнить о тебе, Аврора Де-Моно, и любить тебя тоже. Но любить так, как здесь, я не смогу, как и ты.
Она крепко сжала его руку.
– Я не знаю тебя. В действительности совсем не знаю, хоть и обращаюсь уже на «ты», хоть и верю каждому твоему слову. Я знаю твои чувства, но не тебя самого. А вот ты знаешь меня, потому что я не так разнообразна, как ты.
Раст улыбнулся:
– Ты…
– Пообещай мне, – перебила она, не замечая его слов. – Пообещай, что, когда ты вернешься, покажешь мне себя. Настоящего себя. Пообещай мне, если любишь. Прошу, пообещай.
– Я обещаю тебе, – лишь сказал он. Его глаза то и дело перебегали с зелено-голубых глаз на бледно-розовые губы. В знак подтверждения своих слов он снова поцеловал её. Она была не против, хоть и чувство неопределенности терзало её. Она искала подвох еще очень давно, но ничего не нашла, кроме тепла, такого горячего, текущего в крови среди стальных мышц.
Их следующая встреча должна будет состояться спустя годы, когда волосы Авроры потемнеют, а белые сойдут навсегда. Если верить Пророчеству, всё так и будет, но мир уже не такой, как прежде, а значит, многое сбилось со своего пути. Но давайте не будем гадать и оставим Раста из семьи Де-Блу и Аврору из семьи Де-Моно наедине, чтобы они смогли насладиться друг другом без посторонних глаз и ушей.
4
