Среди всех домов он выбрал тот, который стоял на окраине. Маленький и как бы укрытый другими одноэтажный дом, похожий на пробирку; глядя на него, трудно поверить, что в нем кто-то живет. Два окна – одно заколочено, другое настолько грязное, что невозможно что-либо разглядеть. Солнце уже садилось, вечер подступал. Небо затуманилось каким-то непонятным мутным оттенком. Да и сам город превращался во что-то неизвестное. Людей почти не было; видимо, кто-то еще на рынке, а остальные остаются служить своим домам. Другие либо не выходят, либо покинули это место. Хранитель, выходя из Центральной Аделии, всегда ощущал странное чувство: будто страна за пределами Высоких Семей гниёт уже не первое десятилетие. Этот дом – был домом Виолетты Бронхэн, покойной жены старого дворецкого.
Он спрятался за крышей дома и стал слушать. Поначалу никаких звуков не было, быть может, старик спит или он ошибся с выбором. А может, сэр Бронхэн куда-то ушел. Поблизости тоже ничего не было слышно. Чуть подальше от дома валялась груда мусора. Отходы, свидетельствующие о жизни, хоть и забитой досками.
Раст ждал, как ждал всегда, и вскоре кто-то объявился, ковыляя среди домов, в старой грязной одежде, похожей на серый халат. Когда тощий мужчина откинул капюшон, Раст сразу узнал пришельца, хотя тот на вид был уже совсем другой человек. Сэр Бронхэн, исхудавший и похожий на безумца, глядевший под ноги. Он выглядел нервным и уставшим, его уголки рта постоянно смыкались в улыбке и обратно, как какой-то нервный тик. Злость, презрение и жалость вдруг вернулись к Хранителю, теперь уже в куда большем объёме, хотя он не понимал отчего.
Старик отворил дверь и зашел внутрь, попытавшись небрежно захлопнуть её, но не смог, потому что в это время Полубог зашел за ним.
Он более не хотел ждать и, спрыгнув с крыши и почти что влетев за стариком, оказался внутри перед человеком, который знал его так давно. Старик отстранился, едва не упав, и уставился в ужасе. Белки его глаз, покрасневшие, вытаращились из заплывших глазниц. Он неуклюже достал из кармана какую-то заточку, но Раст в мгновение выбил её посохом из старой руки. Дворецкий вскрикнул, оскалился, припал на колени и тут же вскочил. Раст без какой-либо дрожи протянул к его горлу посох и прижал его к холодильнику, который чуть не свалился от приникшего слабого тела.
– Прошу, не надо! – завопил старик таким скользящим и жалким голосом, каким вопят насильники на смертном одре. – Не надо, не надо, они угрожали мне,
Старик смотрел сквозь него. Раст убрал посох за спину – на старом лице заиграла маниакальная улыбка – и притянул сэра Бронхэна за халат возле плеч. От старика воняло потом и помоями, изо рта тоже шел неприятный запах, но Полубог нисколько не отстранился от его дыхания. Он видел ребра под исхудавшей кожей за халатом.
– Ты знал меня с детства, – сказал Хранитель. – Знал и послал мальчишку, чтобы убить меня.
– Они угрожали мне… – простонал старик как полоумный, закрыв глаза, более не в силах глядеть перед собой. Раст все еще не узнавал своего бывшего дворецкого в этом лице, и от этого он еще больше презирал его.
– Ты послал мальчишку с
– Прошу… простите…
Похоже, сэр Бронхэн более не мог удержаться на ногах, да и не слышал Хранителя. Его глаза вновь раскрылись и смотрели куда-то в потолок, полные печали и слабости. Теперь жалость к нему перебивала гнев, но то была жалось от чрезмерного презрения, а не сочувствия. Раст расслабил руки, а вскоре и вовсе отпустил старый халат. Старик упал спиной к стене и горько, но сухо заплакал, кривя гримасу какой-то ужаснейшей боли, широко раскрывая рот и стоная. Из носа потекли сопли, но он и не пытался их скрыть.
– Я видел… нечто ужасное… – наконец проговорил он. Теперь в доме стало так тихо, и только плач было слышно. Плач уже не безумца, а как будто ребенка. Костлявые руки прижались к голове.
– Что ты видел? – спросил Раст, более не гневаясь, снова уйдя в своё ничего.
– Я видел… видел, как он… Я видел, как
Старик сжал клочки волос, которые еще остались на седой голове.
– Поэтому ты закричал в тот день?
– Он всех убил… и семью Де-Блу… и мою
– Кто –
Старик вдруг изумился, глаза снова выперли, прежнее безумие вернулось. Его обвисшее лицо растянулось. Он поднялся настолько, насколько позволяли его силы и прошептал кому-то еще, но не Расту:
– Я думаю… думаю, это
Сказав эти слова, он снова упал на землю, продолжив медленно и почти беззвучно рыдать как дитё.
– Он приказал тебе следить за мной?
Старик медленно кивнул.
– Он или они похитили твою дочь и угрожали тебе.
Старик не отвечал.
– И что потом?
Сэр Бронхэн вновь взглянул на него:
