Теперь было понятно, кто издавал этот противной вой, но у него был другой вопрос.
Казалось, они стояли так очень долго, прежде чем четвероногая тварь, закрыв пасть (и обретя словно бы задумчивый вид), вильнула своим волчьим красноватым хвостом и пошла в лес, как бы зазывая его за собой. Сердце Раста не очень-то заметно ускорилось, но вот лоб вспотел. Тем не менее он последовал за этим созданием. Последовал очень медленно, хотя не сомневался, что оно не нападёт. Сегодня нет. Потому что у него было другое предназначение. Это животное хотело куда-то его привести, что-то показать. Возможно, чары темной магии ведут его. Возможно, даркейда здесь нет, ему это кажется, из глубин сознания воссоздался образ мифического табуку, за которым он теперь следует, как за приманкой.
Но Раст продолжал идти, совсем не чувствуя угрозы.
Они прошли с десяток деревьев и вновь оказались на поляне. Совершенно пустой. За исключением какой-то фигуры и тени. Это что-то было не так уж и далеко, но Раст не мог разглядеть, как бы ни старался прищуриться. Неужели его
Он разглядел укрытую серой шерстью спину, и теперь уже сомнений не было, что перед ним сидел волк. Сначала одноглазая тварь оскалила зубы, но затем её выражение морды (
(
оскалил пасть.
Вода фонтана переливалась и завораживала, взялась неизвестно откуда. Когда он подошел в самый упор и наклонился, у воды появилось голубое свечение, напомнив ему об…
Ему захотелось снова встать во весь рост, потому что это могло быть…
Табуку тоже уселось перед фонтаном, – по размерам животное было совсем немного больше волка, – и теперь Раст был склонён между двумя дикими зверями, которые утеряли свою дикость. По крайней мере, перед этим фонтаном.
Он слегка отстранился, но уже понимал, что не сможет оторваться. Голос матери звал его голосом, который ему приходилось слышать лишь раз… Когда он отправлялся на обучение в Горы Орнеполоса. Тогда Ульяна Де-Блу разрыдалась в присутствие Раста и Уинкорна.
Голос матери сменился на голос Авроры. Она рыдала… желала, чтобы он вернулся. Твердила, что хочет узнать его. Ей было больно, больно, боль…
Хранитель начал сопротивляться, но чары фонтана были слишком сильны. Ему захотелось окунуться в этой сверкающей воде, в этих слезах горечи и печали и заорать во всё горло, потому что только так он мог избавиться от боли, избавить своих близких от неё, избавить Аврору…
Нет, фонтан засосет его, потому что, очевидно, это что-то ужасное, и ему нельзя поддаваться, это может закончиться фатально и…
Его память затуманилась. Кто сказал эту фразу? Что нужно вспомнить? Вроде бы он следовал этому совету, но теперь он вдруг забыл…
В глазах всё замерцало, он видел только сияющую воду фонтана и лица: Авроры, матери, отца. Отрывки крутились в голове, и он как бы забывал, где находится, а пока только знал, что ушел далеко и ему нужно вернуться…
Нужно сопротивляться. Нельзя подчиниться. Нельзя, чтобы вода коснулась его или он коснулся воды. Нельзя, иначе…
–
