Передо мной оказывается Виталий. Он отступает на шаг и поднимает руки.
— Александр, это всего лишь я. Извини, что напугал.
— Я не испугался, — говорю я. — Просто не ожидал, что кто-то стоит здесь в темноте.
— Я ждал тебя, — слегка улыбается дядя.
Смотрю на него и понимаю, о чём говорил Максим. Виталий действительно выглядит гораздо более взволнованным, чем обычно. Глаза за стёклами очков бегают туда-сюда, волосы растрёпаны, на лице щетина. Дядя выглядит так, будто находится в бегах и боится, что его вот-вот поймают.
— Зачем вы меня ждали? — спрашиваю я.
— Хотел поговорить.
— Вот совпадение, я тоже хотел с вами поговорить. Вы в порядке? Выглядите как-то… потерянно.
Усмехнувшись, Виталий поправляет очки и мотает головой в сторону, приглашая меня отойти дальше в коридор. Следую за ним. Когда заходим за угол и подходим к окну, Виталий спрашивает:
— Куда ты ездил?
— По своим делам.
— По тем, в которые мне не стоит вмешиваться? — с новой усмешкой интересуется он.
— Именно по этим. Не обижайтесь, дядя. Вы знаете причины. Кстати, вам знаком некий Анатолий Савченко?
— Да, конечно. Он работал в экономическом отделе Династии.
— Работал? — уточняю я. — То есть уже не работает?
— Уволился в начале декабря. Хороший был специалист, жаль, что ушёл. А почему ты спрашиваешь?
Чуть подумав, я говорю:
— Савченко от лица Династии заключил договор с отрядом наёмников Чёрная берёза. Они следили за мной.
— Что⁈
Брови Виталия подпрыгивают на лоб, а лицо вдруг бледнеет. Его дыхание становится быстрым и прерывистым. Отступив к стене, он сжимает и разжимает кулаки, и выглядит так, будто его вдруг охватил ужас.
— Дядя, вы в порядке?
— Да. Нет. Подожди секунду, — отвечает он. Сняв очки, он вырывает из нагрудного кармана платок и вытирает лицо от выступившей испарины.
— Это что, паническая атака? — спрашиваю я.
Виталий быстро-быстро кивает в ответ. Немного придя в себя, он надевает очки обратно и тяжело сглатывает, а затем говорит:
— Савченко не сам уволился, это я его уволил. Потому что стал подозревать, будто он занимается корпоративным шпионажем. Были основания так думать. Теперь выясняется, что он… получается, он работал на этого кукловода?
— Похоже на то, — говорю я.
— Это какой-то кошмар. Как глубоко этот ублюдок запустил свои щупальца в Династию⁈ — Виталий достаёт из кармана телефон. — Я прикажу найти Савченко, его нужно допросить. Когда он подписал договор с наёмниками?
— Судя по дате в документе, в начале января. Выходит, уже после увольнения, хотя дату Анатолий мог поставить и неверную. У него могла сохраниться печать Династии?
— Нет, исключено, — дядя мотает головой, крепко стискивая телефон в руке. — Корпоративные печати запрещено выносить из здания.
— Тогда это вообще не он подписал договор. Кукловод использовал его имя, чтобы заставить меня подумать, что это вы отправили наёмников следить за мной. Кстати говоря, в открытой базе данных Савченко до сих пор числится сотрудником Династии. Это ещё раз говорит о том, что у кукловода сильная структура внутри компании, — хмуро говорю я.
— Ты не представляешь, насколько, если он способен делать такие вещи. Мы этим займёмся! — решительно говорит Виталий.
— Конечно. Это одна из главных задач. Но вы хотели поговорить о чём-то другом, не так ли? — спрашиваю я.
— Да. Позволь для начала задать вопрос. Ты же не думаешь, что кукловод — это я?
— Вас можно подозревать, — честно отвечаю я.
— Понимаю. Хитрый дядя Виталя, который уже плёл против тебя интриги. Подходящий кандидат на роль главного злодея, — кривится он. — Не знаю, как убедить тебя, что я бы никогда не стал провоцировать войну. Даже если предположить, что я хочу развалить род изнутри, чтобы завладеть креслом гендиректора… Это слишком.
Покачав головой, Виталий убирает телефон в карман и смотрит мне в глаза:
— Вот тебе правда, Александр. Я действительно хочу занять главный пост в Династии, когда князя не станет. Но я добиваюсь этого другими способами. Устраивать войну между кланами, подвергать угрозе наш род… Я бы никогда на такое не решился. Слово чести.
Когда он произносит эти слова, я ему верю. До меня вдруг доходит, что дядя, который буквально помешан на вопросах безопасности, ни за что не стал бы использовать войну как метод.
Не говоря уж о том, что Виталий никак не мог организовать то покушение тридцать лет назад. Он тогда был ребёнком и сам чуть не погиб. А то, что покушение и сегодняшние события связаны, я почти уверен.
Выходит, что Виталия можно вычеркнуть из списка подозреваемых.
— Я вам верю, — кивнув, говорю я. — Простите, что думал на вас.
— У тебя были причины. Всё в порядке, — вздохнув, дядя поправляет очки и произносит: — Я хочу поделиться с тобой кое-чем. В семье знают о моей паранойе и относятся к ней как к причуде. Не воспринимают всерьёз. Может быть, ты отнесёшься по-другому.
— О чём речь?
— За мной следят, Александр, — понизив голос, отвечает Виталий. — Уже давно. Всю жизнь, насколько я могу судить. Но в последнее время особенно активно.
— Следят за вами всю жизнь? — уточняю я.
