Девушка подумала, что не может позволить себе вообще никакой еды. Если бы не кролики, голуби и утки, которые еще оставались на территории поместья, она и Коблинсы давно бы умерли от голода. Отец научил ее стрелять еще в детстве, и сейчас это умение очень пригодилось. Тила ненавидела убивать беззащитных животных, но выбора у нее не было.
Коблинс страдал от ревматизма, однако все еще умудрялся выращивать картошку и кое-какие овощи на своем маленьком огородике, который находился на территории когда-то большого, цветущего хозяйского сада. Но старик сдавал с каждым днем, и девушка вынуждена была ездить по лесам в надежде застрелить кого-нибудь на обед; в случае неудачи все трое ложились спать голодными.
«Так не может больше продолжаться!» – в отчаянии думала она.
Но был ли выход?
Она его не видела и подолгу молилась. Взывала к Богу как к последней надежде, но, судя по всему, он не слышал или не хотел внимать ей.
Она еще раз посмотрела вокруг. Какой милой и уютной была гостиная при маме! Свечи в хрустальных подсвечниках. Везде цветы, срезанные в саду, из них мама делала прекрасные композиции.
«Да и лошади тогда еще были в конюшнях», – тоскливо подумала Тила.
Теперь там остался один Кингфишер, который неумолимо старел. Она с детства любила этого коня, но в то же время ей не давала покоя мысль: что будет потом, когда он состарится настолько, что не сможет больше выдерживать ее? Кингфишер помогал Тиле спасаться от грязи и уныния, царящих в доме, унося ее в родные леса. Там она могла отдыхать телом и душой, уходя в необыкновенный, сказочный мир, созданный ее воображением. То она находила под деревьями волшебный клад, то открывала какой-то новый вид растений, который ботаники целой планеты искали годами.
Иногда свои истории Тила черпала из сюжетов книг, прочитанных в библиотеке. После того как мама умерла, а отец уехал в Лондон, в Ставерли не осталось никого, с кем девушка могла бы общаться, дискутировать на разные темы, поэтому много времени проводила в библиотеке.
Соседи словно забыли о существовании Ставерли. Ни разу после смерти родителей Тилу не пригласили на обед и никто не посетил их поместье.
– А зачем я им нужна? – спрашивала она. – К чему им приглашать меня? Да и если бы получила приглашение, в чем бы я пошла?
Ответов на эти вопросы не было. Она говорила вслух с Кингфишером, потому что рядом был только он, и ей казалось, будто старый конь понимает, о чем она говорит ему. Он кивнул головой и повел ушами.
Тила обняла его шею руками и прошептала:
– Если б ты был волшебной лошадью, то обязательно мне помог, но ты просто мой любимый старичок, и я обожаю тебя!
Жаль, что она уже каталась сегодня утром и не сможет снова уехать в лес, – Кингфишер устал.
Тила направилась в сад. Цветов не было, и прошлогодние листья шелестели под ногами. Но кусты сирени и миндальные деревья начинали цвести, тонкий аромат витал вокруг.
Кингфишер шел за Тилой как верный пес, изредка фыркая. А девушка поверяла ему свои мысли и переживания. Она провела коня по саду в стойло и вернулась в дом.
Уже у входа ей показалось, будто изнутри доносится чей-то голос. Кто бы это мог быть? Коблинс в такое время вряд ли на ногах. После обеда он всегда храпит в кресле на кухне. Сгорая от любопытства, Тила вбежала в гостиную. Возглас радости вырвался у нее, когда она увидела стоявшего там человека.
Роби!
За ним в открытую дверь она, к своему удивлению, заметила дорогую коляску, запряженную породистыми лошадьми. Она кинулась к брату и, крепко обняв его, спрятала лицо у него на груди.
– Роби! Роби! Ты приехал! Как замечательно!
– Я знал, что ты обрадуешься мне, – засмеялся Роби. – Как твои дела?
– Все было ужасно, пока я не увидела тебя! – улыбнулась Тила. – Почему ты приехал? Что случилось?
– У меня дело, – загадочно промолвил он. – И нам еще о многом надо поговорить. Но сначала вели Коблинсу показать моему кучеру дорогу в конюшню.
Тила изумленно уставилась на брата. Но ничего не стала спрашивать. Кому, как не ей, знать: Роби ничего не расскажет, пока сам не захочет. Она тотчас оставила гостиную и сбежала вниз по крутой лестнице, ведущей на кухню.
Как и следовало ожидать, чета Коблинсов мирно похрапывала в креслах, перенесенных из кабинета. На секунду Тила засомневалась, будить ли их, – старые слуги очень любили послеобеденные часы отдыха. Но Роби приехал, он дома, а это гораздо важнее всего остального.
Больше не раздумывая, она тронула Коблинса за плечо.
– Эй, проснись, – тихо молвила она, – сэр Роберт приехал!
– Что? Что вы сказали, мисс? – сонно спросил Коблинс.
– Сэр Роберт приехал, – повторила Тила. – Он хочет, чтобы ты показал его кучеру путь на конюшню.
– Сэр Роберт вернулся! – воскликнул Коблинс.
Пока, охая и кряхтя, он вставал на ноги, проснулась его жена.
– Что же делать, мисс Оттила? – забеспокоилась она. – Сэр Роберт вернулся, а у нас нечего даже на ужин приготовить.
Коблинсы всегда обращались к ней так. Они считали, что называть ее неполным именем – значит проявлять неуважение.
