— Это очень хорошая партия. Когда мой брат умер, имение моего отца перешло к моему кузену, но оно было в долгах. Теперь оно свободно от всех финансовых проблем. Оно стало по-настоящему ценной собственностью. Это большая территория хорошей земли в Дорсете, на которой стоят три дома. У него пятьсот овец. — Элеонора остановилась, чтобы услышать реакцию Анны, но дочь уставилась в пол и хранила молчание. — Твоим мужем станет сын моего кузена, его наследник Джон Кортени.
Анна подняла глаза. В ее глазах заблестели слезы, но она сохраняла самообладание.
— Джон Кортени, — прошептала она, словно пробуя звук его имени на слух.
Выражение лица Элеоноры смягчилось, и ее лицо осветилось улыбкой. Она импульсивно протянула руки к дочери.
— Моя дорогая, ты будешь носить мое девичье имя. Ты будешь Анна Кортени, госпожа Анна Кортени. Твой брак возвратит семье большие земли, земли, которые были бы моими, родись я мальчиком. Только представь!
— Как это далеко, — тихо проговорила Анна. Элеонора сжала ее руку.
— Это не имеет никакого значения. Ты у нас умница. Ты единственная из всех моих дочерей, кто может похвастаться, что имеет голову на плечах, — подумав, добавила Элеонора несколько мрачно. — И потом, ты ведь всегда знала, что когда-нибудь тебе придется покинуть отчий дом и отправиться вслед за мужем.
— Но я и не предполагала, что это будет так далеко. Элеонора не обратила внимания на ее слова.
— Ты вернешься в родные для меня места. Ты полюбишь Дорсетшир. Там теплее, а земля порадует тебя более яркими красками. И там везде море. Вот по чему я по-настоящему скучаю. Мне все еще не хватает шума моря.
Она отвернулась к окну. Было понятно, что мыслями она унеслась далеко отсюда.
— Ты уедешь на мою родину, как когда-то я отправилась оттуда сюда, на север. Как давно это было!.. Анна, ты будешь там счастлива.
Анна пристально вглядывалась в лицо Элеоноры и наконец произнесла:
— Мама, вы не чувствовали себя счастливой, когда впервые приехали сюда?
Элеонора улыбнулась, поняв, что, погрузившись в воспоминания, слишком многое обнажила в своей душе.
— Конечно, я очень скучала по дому, особенно в самом начале. Но этого стоило ожидать. А потом, я и не надеялась выйти замуж, ведь я оставалась в девицах гораздо дольше, чем ты. Ты сотрешь из памяти образ своего старого дома намного быстрее. Когда станешь хозяйкой, все остальное потихоньку начнет меркнуть.
— Но вы все еще скучаете по местам, которые покинули? — в волнении настаивала Анна.
— Мой дом здесь, дитя мое, — с улыбкой ответила Элеонора, снова глядя в лицо дочери, в ее серо-зеленые глаза. Она погладила ее по круглой щеке и добавила: — Женщина обретает свой дом там, куда ее приведет муж и господин. Твой кузен Джон — замечательный человек, он немного старше тебя, но так и положено.
— Он красив?
Элеонора не знала, но сказала:
— Да.
Казалось, это немного приободрило Анну, потому что она спросила более веселым голосом:
— Когда мне придется уехать?
— Я не могу ответить точно, пока не вернется твой отец. Но предполагаю, что, наверно, в следующем месяце. Обручение состоится здесь, а затем ты уедешь в дом своего свекра, где проживешь несколько месяцев перед свадьбой.
— Понятно. А вы сами этому рады?
— Конечно, я буду очень рада увидеть, что ты составила удачную партию. Я только надеюсь, что и твоим сестрам повезет так же, как тебе.
— Итак, у меня всего несколько недель?
— Получи от них удовольствие, дитя мое. Думай о том, что впереди тебя ждет новая счастливая жизнь с будущим мужем. Делай, как велит тебе совесть, почитай его, и ты будешь довольна.
— Да, мадам. Мне можно идти?
Всю оставшуюся часть дня Анна была задумчива, что не удивило Элеонору. Когда наступил вечер, Анна попросила Джо составить ей партию в шахматы, и они сели немного в стороне от остальных, так как им требовалась тишина, но Элеонора, взглянув на них через время, увидела, что игра прекратилась, а пара погружена в оживленную беседу. Анна с самым серьезным видом задавала Джо вопросы, на которые он подолгу отвечал. Когда дети легли спать, Элеонора вызвала Джо к себе и спросила его, о чем они говорили.
— Анна рассказала мне о предстоящем обручении, — ответил он.
— Я знала, что так и будет. И что же ее интересовало?
Джо улыбнулся.
— Она хотела непременно узнать, как ее матушка приняла похожую долю.
— Не очень-то и похожую, — возразила Элеонора. — Я была старше. Мне не стоило рассчитывать на многое. Во всяком случае, ей не придется говорить на разных языках со своей прислугой. О Джо, ты помнишь те дни, когда тебе приходилось переводить мои же приказы?
— Я помню. Я рассказал об этом Анне, чтобы показать, насколько тяжело было вам и насколько легче будет ей. К несчастью, ее это не очень впечатлило.
— Почему?
— Скромность не позволяет мне повторить ее ответ.
— Скромность? Что ты имеешь в виду? Что она сказала тебе? Я требую, чтобы ты повторил это.
Джо с притворным неудовольствием тяжело вздохнул и сказал:
