«Пусть мужчина носит шкуру льва,
А женщина овечью шкуру»
Посвящается моим родителям
До пятидесятых годов нашего столетия пятнадцатый век почти полностью выпадал из поля зрения историков, и этот факт, наряду со скудностью источников того времени и весьма сомнительной интерпретацией тогдашних событий, дошедшей до нас из века шестнадцатого, делает пятнадцатое столетие таким же удаленным от современности, как и средние века.
Сейчас, однако, появилось немало работ, которые могут предложить ясную и достоверную информацию любому, кого интересуют события того времени. Книга профессора С. Б. Чримса «Ланкастерцы, йоркисты и Генрих VII» очень хорошо освещает начало века; прекрасным и детализированным исследованием йоркистского периода служит работа Коры Скофилд «Жизнь и правление Эдуарда IV», в то время как «Ричард III» Пола Мюррея представляет собой живое и легко читаемое описание событий, которые происходили как при Ричарде III, так и при Эдуарде IV.
Истории общества данного периода посвящена изумительная и до сих пор непревзойденная книга Дж. М. Тревельяна «Социальная история Англии»
Основными книгами, которые я нашла полезными для себя наряду с перечисленными выше, можно назвать следующие:
Оригинальные источники:
Исторические работы:
– Мы уезжаем завтра, еще до рассвета, – проговорил Эдуард Морлэнд, с громким чавканьем пережевывая баранину.
Это был высокий, сухопарый человек – из тех суровых мужчин, которые обзавелись хорошими манерами слишком поздно, чтобы толком их усвоить. Сейчас, ужиная за столом, стоявшим на возвышении, он накладывал себе еду – и в каждом его движении сквозила едва сдерживаемая грубость. Стороннего наблюдателя вряд ли обманули бы богатые одежды Морлэнда. Увидев его, каждый подумал бы, что за господский стол этот человек попал случайно и что место его внизу, среди слуг.
Сын Морлэнда Роберт, единственный, с кем Эдуард разделял трапезы за верхним столом с тех пор, как потерял жену и старшего сына, был полной противоположностью отцу. Такой же высокий и худой, по-юношески чуть неуклюжий, он обладал, тем не менее, каким-то неуловимым изяществом. Оно ощущалось и в более мягких чертах лица, и в спокойных движениях, и в умении вести себя за столом. Он был, конечно, маменькиным сынком, хотя мать свою едва помнил. Эдуард Морлэнд с присущей ему резкостью говаривал, что место его сына – среди баб, с женской стороны очага. Человек должен, не ропща, принимать все, что свершается по воле Божьей. И все же Морлэнд, похоже, так и не смог смириться с тем, что от заворота кишок умер не младший его сын, а старший.
И сейчас Роберт почтительно посмотрел на отца своим обычным задумчивым взглядом и спросил:
– Зачем выезжать так рано? И куда мы отправляемся?
– Мы держим путь в Лестер, сын мой. Мы едем на юг, а ты прекрасно знаешь, каковы дороги в это время года. А если мы еще, не дай Бог, окажемся в хвосте какого-нибудь обоза с шерстью, то вообще пробудем в пути не меньше двух недель.
– На юг? – удивился Роберт. – На юг? Но зачем? Не с шерстью же?..
Морлэнд саркастически ухмыльнулся.
– Нет, не с шерстью, парень. Шерсть позаботится о себе сама. Нет, мы едем на юг за женой для тебя.
Услышав эти слова, Роберт открыл было рот, но так ничего и не сказал.
