Динка смотрит из-за кустов на гамак, где сидит Мышка. Подойти или не подойти? Мышка читает. Гога, узнав про ее слезы о Марьяшке, подарил ей несколько книг Диккенса в красивых переплетах. Для Мышки это, конечно, было отвлечением, но Динка окончательно затосковала без сестры.
«Никто не соскучивается без меня, никому я не нужна!» – с горечью думает Динка.
Но Мышка вдруг поднимает голову от книги и тихонько зовет:
– Динка, иди сюда!
Динка подбегает к ней, садится на гамак, обнимает Мышку за шею.
– Диночка, – тихонько шепчет Мышка, – я все думаю… Неужели мы никогда уже не увидим Марьяшки!.. Куда ее увезли?
У Динки сразу падает сердце, она болезненно кривится и умоляюще смотрит на сестру:
– Не говори ни о чем грустном… Не говори…
– Но как же, Диночка… Разве ты уже ее забыла? – удивленно спрашивает Мышка.
– Никто не забыл… Но я умру, если буду обо всем думать… Ах, зачем ты сказала!
Динка встает и, заткнув обеими руками уши, бежит по дорожке.
«Карл у Клары украл кораллы… Карл у Клары…» Но что-то сжимает ей горло, и слова путаются: «Карл у Клары клорал кораллы…»
В этот день Митрич поручил Леньке продать рыбу. Ленька с вечера забежал к Федьке и соблазнил его ехать вместе.
– У Митрича рыба крупная, и торговать он велел по десяткам… Вот и будем класть девять штук его да одну твою… Поедем! Заработаешь! Я так делал единово! – вспомнив свой базар с Динкой, сказал Ленька.
Федька согласился. На базаре в этот день было людно, в рыбном ряду не протолкаться, и рыбины у торговок все большие, жирные, не чета Митричевым.
– Большой привоз нынче, – с огорчением сказал Федька. – Боюсь, простоим мы зря и вся наша рыба протухнет.
– Так пойдем на пристань, – предложил Ленька. – Наша рыба дешевая, ее живо около рабочей столовки раскупят.
Мальчики пошли на пристань. Там тоже царило оживление, только покупатель здесь был попроще и победнее, а товар – похуже и подешевле. Торговки, покупая у рыбаков весь их улов скопом, тут же отделяли лучшую рыбу на базар, а остальное продавали за гроши толпившейся на пристани бедноте.
Мальчики пристроились прямо на земле, выложив свой товар на мешок.
– Наша рыба еще лучше! Гляди, какую мятую здесь продают! – с гордостью сказал Федька.
К мальчикам начали подходить покупатели. Торгуя, Ленька вытягивал шею и искал в толпе Степана.
«Как раз завтрак сейчас у рабочих… Может, и он где около столовки ходит…»
Ему очень хотелось повидать Степана, но пойти поискать его он не решился, так как один раз, во время разговора, Степан вдруг сказал:
«Около столовки меня не окликай и не ищи! Это привлекает внимание и может испортить дело. Дома увидимся».
Ленька испугался и, слоняясь по базару в поисках работы, вовсе перестал появляться у пристани.
Сегодня он не собирался заходить к Степану и на дом, так как торопился. Его беспокоила Динка. Девочка выглядела какой-то запуганной, и, когда под вечер он, приезжая из города, звал ее на утес пить чай, она нерешительно оглядывалась вокруг и качала головой:
«Нет, Лень. Уже скоро вечер, деревья и кусты станут черными…»
«Да какой сейчас вечер? Еще до приезда твоей матери целый час! Пойдем!» – звал ее Ленька.
«Нет… Лучше побудь здесь. Я, знаешь… – Она прижимала к щели лицо и тихо говорила: – Я хозяина твоего боюсь…»
«Да брось ты об нем думать! Зачем он тебе нужен?!»
«Как – нужен? – Динка в испуге трясла головой. – Он мне совсем не нужен! Совсем не нужен!»
«Ну, так чего ты к нему пристала?» – возмущался Ленька.
«Не я к нему пристала, а он ко мне пристал. Вот так закрою глаза – и сразу подымается, подымается… Особенно если темно… И даже дома… Я так боюсь, Лень… – морщась, говорила Динка и тихо добавляла: – У меня вообще всякое в голове страшное. Я и не хочу думать, а думаю…»
Ленька растерянно глядел в ее испуганное лицо и не мог понять, что с ней случилось.
«В воскресенье ее мать дома, а сейчас она все больше с Мышкой, а Мышка и сама расстроенная… И Лина у них собирается – это небось тоже действует, да еще беда, рассказал при ней Вася про хозяина…»
Озабоченный этими мыслями, Ленька забыл о Степане и торопился продать рыбу, чтобы поскорей уехать домой. На его счастье, покупателей было много, и, нанизав на бечевку «набор для ухи», как учил Митрич, он легко прикидывал к каждой связке десятую рыбешку Федьки.
– Вот стерлядь, потроха, вот жирная уха! – выкликал он, подражая Динке.
Покупатели подходили, и Федька, похлопывая рукой по стертому кожаному кошельку, весело говорил:
– Здорово получается! Гляди-ка, сколько Митричевых рыб в нашу пользу остается! Старику-то ведь лишь бы цену взять. Мы и его не обидели, и сами заработали!
– Да я ж про то и говорил! – с гордостью отвечал Ленька, вглядываясь в проходивших покупателей. – Рабочие жены мяса не покупают, им подешевле что давай… Вот рыба, рыба! Дешево и сердито! – бойко закричал Ленька и вдруг осекся…
