- Да нет... Мы уж раньше, в окно увидели: стоят жандармы с дворником. Конрад сразу стемнел с лица, огляделся вокруг да и хвать из-под кровати чемоданчик. "Хлопцы, говорит, это ко мне с обыском". А тут уж стучат в дверь, и мать его вбегает. "Сыночек, говорит, сыночек..." А он стоит с этим чемоданчиком ни туда ни сюда. Ну, я зыркнул в окно, а они на втором этаже жили. Гляжу, водосточная труба почти что донизу. Я - толк Ухо в бок. А он у нас ловкий, как кошка.
- Я сразу глянул в окно, а Цыган мне глазами: "Лезь, Ухо!" Ну, я поплевал на руки и полез! А потом Цыган мне и чемоданчик бросил. И сам за мной вылез и ну бежать! Ох и бегли мы! А чемодан-то хоть маленький, но тяжелый, с книгами разными. Ну, все ж не споймали нас легавые! - весело посмеиваясь, сказал Ухо.
- А Конрада вашего арестовали все-таки? - спросил Леня.
- Нет... В тот раз не взяли его. Дома был... И чемоданчик свой он у нас оставил. "Пускай, говорит, до времени побудет". Его на заводе арестовали. У него там дружки между рабочими были, ну, они, конечно, все за революцию толковали, а один возьми да выдай... - сказал Ухо. - Мы его после пришили, шкуру. Ну да что ж, когда поздно уж было, - мрачно добавил Жук.
За столом все замолчали.
- Мы Конраду передачу носили... А раз пришли - всё... Нету его, помер... тихо сказал Ухо, и его скуластое лицо сморщилось.
- Не помер, а забили... - снова резко уточнил Жук. - Ну, да за нами не пропадет! Посчитаемся... - угрюмо добавил он со своей неприятной, хищной улыбкой.
"Этот посчитается..." - отводя от него глаза, подумала Мышка и, оглядев пустой стол, всплеснула руками.
- Ой, да что же я! Обещала пир горой, а ничего не поставила. Леня! Вот хлеб, порежь скорей!
Она побежала в комнату и вынесла оттуда завернутый в лопух большой кусок сала.
- Вот же сало! Леня привез! Большущий кусок! Ешьте вволю! Берите, мальчики! - весело говорила Мышка, нарезая розовое, просвечивающее насквозь сало аппетитными кусками. - Корочка мягкая-мягкая! Кто хочет с чесноком?
У Динки потекли слюнки, но она тут же одернула себя:
"Не буду есть сало. Он привез, а я не буду. Пусть знает, что мне теперь ничто не мило..."
Когда все с аппетитом принялись за еду. Мышка удивленно посмотрела на сестру:
- А ты почему не ешь?
- Меня тошнит, - делая брезгливое выражение, сказала Динка.
- Ну вот! Еще бы не тошнило! Хоть бы ты сказал ей, Леня! Ведь она с самого утра отправляется на подножный корм и ест всё, что попадется под руку. И щавель, и какую-то кашку, и заячий лук... Ну сколько ты этого луку сегодня съела?
- Ничего я не ела... Я даже забыла, что он существует, - огрызнулась Динка и мысленно обругала сестру.
"Дура несчастная. Леня может подумать, что у меня никакого самолюбия нету... и никакой обиды. Пошла, наелась заячьего лука, запила водичкой, и все прекрасно. Но как бы не так..."
Динка бросила мельком взгляд на исчезающие куски сала.
"Съедят, всё съедят... Хоть бы припрятать себе кусочек. Я с самого утра ничего не ела, не шутка все-таки... И вообще сало - это жалкая месть... Я лучше что-нибудь другое придумаю..."
Динка небрежным движением и с равнодушным лицом потянула к себе самый большой кусок сала. Но он оказался не до конца отрезанным и за ним потянулся весь кус... Леня поспешно схватил нож и, отрезая Динкин ломтик, взглянул на нее посветлевшими глазами. Сердце у Динки упало, щеки обдало жаром, как будто к ним поднесли горящие головешки.
"Ну, - подумала Динка, глотая неразжеванное сало без всякого вкуса, - я же тебе отомщу. За все отомщу! Я бы и сейчас могла встать, подойти к перилам и посмотреть на дорогу... А потом вздохнуть и сказать: "Что это как долго не едет Хохолок?" Нет, не буду... Он сразу поймет, что я назло", - прислушиваясь к разговору за столом, мучительно соображала Динка.
- У каждого человека свое прозвище... - спокойно говорил Жук. - Вон она, он кивнул на Динку, - Жуком меня зовет... А Ухо зовет ее Горчицей, потому как она ему на базаре предложила один раз: "Пойдем, говорит, я тебе намажу хлеб горчицей..."
- Стой, стой! Я сам расскажу! - хлопая Цыгана по плечу, заторопился вдруг Ухо. - Никто небось с их не знает, с чего это дело пошло... - сияя расплывшимся в улыбке лицом и дергая себя за ухо, за которым белел продолговатый шрам, растроганно сказал он. - Никто не знает.
- Я знаю... - сказал вдруг Леня и посмотрел на Динку.
Но она даже не улыбнулась и только значительно сказала:
- А Жук зовет меня ведьмой...
- Еще бы не ведьма! - расхохотался Жук. - Как она тогда в лесу вызверилась на меня! Чистая ведьма! Несмотря, что кровь у ей текет...
- Кровь? - с ужасом переспросила Мышка.
Брови Лени дрогнули, в глазах мелькнула какая-то догадка.
- Кровь, кровь... Испугались! Ну я же говорила вам. что упала с дерева и разбила голову! - всполошилась Динка.
Жук бросил быстрый взгляд на Ухо.
- И ты еще путешествовала куда-то в лес с разбитой головой? - недоверчиво спросила Мышка.
- Ну, говори... - чуть-чуть поднимаясь, сказал Жук.
Глаза Уха, как затравленные зайцы, метнулись в разные стороны, он вынул изо рта недоеденный хлеб и придвинулся ближе к Цыгану.
