В каждой работе есть смешное. В каждой работе есть грустное. Особенно, если работа — это жизнь, а жизнь — это работа. Те, кто ходит в горы постоянно, спасателей знают и уважают. Для тех, кто ходит изредка — они не более, чем экзотический антураж. А для тех, кому потребовалась их помощь — последняя надежда. Никто не знает, как им это удается, но они успевают даже тогда, когда это невозможно. Работа у ребят такая. В основу большинства эпизодов положены реальные случаи.
— Зачем Вы это делаете?
Она глядит на меня широко открытыми глазами, с совершенно не понимающим выражением на лице, баюкая на коленях загипсованную руку.
Какого ответа ты ждешь от меня, девочка? Намека на деньги? На постель? От денег я только что отказался. От постели... смешно, какая постель с такой рукой... Тебе же больно...
Зачем... Что тебе ответить...
Зачем... Сколько раз я уже слышал этот вопрос...
— Вы понимаете, что отношение к Вам в институте сильно изменилось? — Седые кустистые брови декана взметнулись вверх, пытаясь выстроиться «домиком». Вместо домика получался дырявый шалаш. — Мы, конечно, не отчислим студента, выполнявшего государственные обязанности, но на сессии у Вас могут быть большие проблемы. Вы хотя бы можете объяснить, зачем Вам это было надо? Неужели в стране недостаточно штатных спасателей, и нужна помощь педагогов-недоучек?
Тогда я еще пытался что-то объяснять... Про людей, которым нужна помощь... что на спасах не бывает лишних рук... что штатных спасателей единицы, почти все общественники, как и я...
Из института я вылетел. В ближайшую сессию.
Зачем?
— Значит, Вы заступились за девушек? — Следак просто источает яд, — А вот девушки это не подтверждают... — Еще бы, если он разговаривал с ними таким тоном, как со мной, девчонки подтвердили бы всё, что угодно, это у меня иммунитет, — придется завести на Вас уголовное дело по факту избиения...
— ...двенадцати человек, вооруженных холодным оружием, без применения вспомогательных средств, — копируя его улыбку и тон, я заканчиваю фразу, — и как ты с этой формулировочкой к начальству пойдешь?
— Какое холодное оружие, — начинает нервничать следак.
Он явно не ожидал, что я знаю об изъятых с места драки кастетах, и что пальчики на них сохранились вполне читаемые. А главное, что это всё надежно запротоколировано. Впрочем, я никого не подставляю, до источников моей информированности так просто не доберешься...
— Вот что, лейтенант, я напишу, что претензий к нападавшим не имею, и закрывай дело. Не выставляй себя дураком.
— Ты хоть объясни, зачем тебе это было надо? На кой лез? Они же тебя могли замордовать до смерти!
Что ему объяснить? Что?
— Не смогли, как видишь...
Зачем?
— Ты с ума сошел! Отдать больше литра крови! Ты хоть понимаешь, как это может отразиться на твоем здоровье?
— Не было больше никого с подходящей группой... ребенок же...
— Брось, сейчас медицина творит чудеса! Без тебя бы спасли! Ну, сдал бы одну порцию! Ну, две! Ты же не обязан!
Не обязан... И спасли бы... Наверное...
Зачем?
— Хрен ли ты забыл в этой Армении? — бригадир аж пятнами пошел, — Такой объект! За пару недель срубим по годовой зарплате! Купишь, наконец, видак! На хрена это надо!? Туда уже нагнали пол Союза добровольцев!
— Ты же сам спасатель, неужели не понимаешь?
— Это не горы! И не наши ребята там гибнут! От этих местных вечно только проблемы! Вспомни, как ты вляпался в этом Спитаке в восемьдесят пятом...
Он был во всем прав. Зачем ехать в город, где меня чуть не убили три с небольшим года назад. Ехать спасать тех, кто меня убивал...
На объект бригада вышла без меня. А видеомагнитофон я купил только через полтора года, к тому времени они уже стали сильно дешевле новых Жигулей...
Зачем?
— А что, ментов нельзя было подвязать на эту разборку? На хрена было самому кататься?
— Менты сейчас не выезжают даже на трупы. Боятся. Сам знаешь!
— А ты причем? Он сам влез, сам бы и разбирался! Кто он тебе, брат? Сват? Это же полные отморозки! На хрен это нужно? А если бы ты пулю словил? Между прочим, этот твой дружок подставит тебя, не задумавшись...
Кто бы сомневался... И подставил. Ровно через два месяца. Как только нашел себе надежную «крышу».
Зачем?
— Вам чего, делать было нечего? Пришли, оказали первую помощь, доложили ситуацию, вызвали вертолет. Зачем было тащить ее через два перевала? Молодость вспомнили? Ну и что, что вертолет сломан? Ну, посидела бы там с недельку, ну отрезали бы пару пальчиков! Чисто косметический дефект! Ты посмотри, в каком вы состоянии!
В каком состоянии, в каком состоянии... Спать хочется. И спина болит. Тяжеловата, все-таки, баба... да и годы уже не те... Но ножки мы ей спасли...
Зачем?
— На переговорах должен быть ты! Упустим клиента, потеряем кучу бабок! На кой тебе хрен ехать на этот турнир?
— Без меня они плохо играют. Пацанам и так трудно против маститых гроссов! А с переговорами ты и сам справишься. А нет, так всех денег не заработаешь!
— Да на кой тебе, вообще, сдалась эта команда? Тратишь кучу денег на ветер! Зачем?
Команда молодых ребят, объективно самая слабая в турнире, лишь чуть-чуть недобрала до выхода на Европу. Через три года Женька стал чемпионом России...
А переговоры напарник провалил. Убытки я взял на себя, но уже через два месяца мы разделили бизнес...
Зачем?
— Что ты возишься с этим алкашом? Это уже давно не твой друг! Это уже животное! Ему не поможешь!
Правда... Не поможешь... Спился Леха... И я ничего не могу сделать уже десять лет... Но пытаюсь...
Зачем?
— Зачем Вы это делаете?
