– Здесь встречаются разные виды камнеломок, – ответил он, – но есть много таких же полевых цветов, какие растут в Англии. – Кэтрин нарезала ломтями мясные консервы. – Для меня не жарьте, – сказал он. – Оставьте мне как есть.
– Вы не любите такого мяса? У нас другого нет.
– Я не люблю поджаренного.
Мак-Грегор, пользуясь остатками дневного света, снова стал рассматривать карту. Эссекс подошел к нему, поглядел, как он делает пометки, и спросил, где они находятся.
– Точно не знаю. – Повидимому, это мало смущало Мак-Грегора.
– А приблизительно?
– Где-то в этих ущельях, – ответил он, водя пальцем по карте. – Самое главное, чтобы эта вот гора всегда оставалась у нас справа.
– Что это за гора?
– «Пятиглавая». Если мы приблизимся к ней, то попадем в непроходимую местность. А пока все в порядке, хотя мы, вероятно, делаем большой крюк. Я стараюсь по возможности держаться долин.
Кэтрин позвала их ужинать. Завернувшись в одеяла, все трое уселись вокруг костра, разложенного Мак-Грегором и принялись за мясо с консервированными помидорами. Поужинав, они стали дожидаться, когда закипит чайник, и вдруг заметили, что возле них, как из-под земли, выросла высокая человеческая фигура.
Первым увидел ее Эссекс. Он вынул трубку изо рта и сказал, не повышая голоса: – Слушайте, Мак-Грегор, кто это такой?
Высокий человек приветствовал их на курдском языке, низко поклонился и, захватив щепотку пыли, перебросил ее через плечо. Потом он выпрямился, опираясь на палку, и торжественно приложил пальцы к губам и ко лбу.
– Откуда он явился? – спросил Мак-Грегор.
– Ниоткуда. Он просто очутился возле нас.
Мак-Грегор приветствовал незнакомца по-персидски, после чего тот назвал свое имя.
– Я отец Дауд, – сказал он и снова приложил пальцы ко лбу.
– Мир тебе, – сказал Мак-Грегор.
– Мир вам, – ответил отец Дауд. – Я восьмой ангел.
– Привет тебе,- сказал Мак-Грегор. – Ты сеид?
– Нет. Я паломник, иду в Мосул поклониться горе, где погребен наш святой. Я давно уже следую за вами и вижу, что вы чужестранцы, потому что вы едете не тем путем, что мы. Я пришел помочь вам. Скажите мне, куда вы держите путь, и я проведу вас через горы. Я буду рад показать вам самую удобную дорогу.
– Прошу тебя, садись с нами, – сказал Мак-Грегор.
Мак-Грегор внимательно разглядывал пришельца, назвавшего себя восьмым ангелом. В его наружности, несомненно, было что-то аскетическое: высокий, худощавый, с короткой седой бородой и весьма благообразный. Темнота мешала Мак-Грегору рассмотреть его получше, но, видимо, он был еще не стар. По обычаю курдов, он носил баранью шапку и бурку, доходившую до щиколоток. Положив свой посох на землю на почтительном расстоянии от костра, он уселся, скрестив ноги, и поблагодарил Мак-Грегора за приглашение.
– Ну, кто же он? – спросил Эссекс.
– Его зовут Дауд, то есть Давид. Он восьмой ангел.
Кэтрин положила кусок мяса на тарелку и протянула ее курду.
– Почему он так называет себя? – спросила она.
– Пока не знаю.
Отец Дауд начал было отказываться от угощения, но затем взял тарелку и, когда Кэтрин налила ему чаю, с поклоном принял кружку из ее рук. Он благословил пищу, проведя над ней несколько раз ладонью, и начал есть руками. Делал он это очень ловко и грациозно; покончив с едой, он вытер пальцы о землю и принялся пить чай.
– Так вы чужеземцы, – сказал он приветливо, тоном дружелюбного участия, а не назойливого любопытства.
– Да, – подтвердил Мак-Грегор. Он силился припомнить, какая религиозная секта совершает паломничества в Мосул. – Мы английские чиновники, едем в Биджар и Сеннэ. Мы выбрали эту дорогу, потому что другой не знаем. – Было несколько рискованно говорить о своем незнании местности, но этот благообразный паломник внушал Мак-Грегору доверие.
– Если вы англичане, – сказал отец Дауд, – значит, вы христианской веры.
– Правильно.
– Я – иезид, – сказал отец Дауд. – Я никогда еще не говорил с английскими христианами, и мне странно видеть вас здесь, в нашей глуши. – Он улыбался Мак-Грегору и, тщательно подбирая персидские слова, обращался ко всем троим.
– Мои друзья не знают языка этой страны, – сказал Мак-Грегор, еще сильнее проникаясь доверием к паломнику от звука его мягкого, внятного голоса.
– Надеюсь, мой внезапный приход не обидел их, – сказал Дауд. – Передай им, что я прошу извинить меня за это. И за то, что я не знаю вашего языка.
– Тогда я должен просить, чтобы и ты извинил их, – возразил Мак-Грегор.
– Нет, нет! – Дауд снял шапку, и его длинные волосы блеснули сединой даже при тусклом свете догоравшего костра. – Я не кажусь дряхлым стариком, – сказал он, – но я очень стар и должен бы знать все, что может знать человек. В мои годы всякое незнание непростительно, – добавил он, пытаясь жестами выразить свое почтение Эссексу и Кэтрин.
Эссекс в ответ кивнул головой и спросил Мак-Грегора: – И долго вы собираетесь разговаривать с ним на непонятном языке? Что ему надо? Он нищий?
– Он иезид, – ответил Мак-Грегор.
– Ну и что же?
– Иезиды поклоняются дьяволу.
– Что? Этот благообразный старец? – воскликнула Кэтрин.
– А как поклоняются дьяволу? – спросил Эссекс.
