Спотыкаясь от усталости, Мак-Грегор прошел всю пещеру, стараясь сохранять самый независимый вид; миновав костры из кизяка, вокруг которых на корточках сидели мужчины, и костер, на котором стряпали женщины, он подошел к выходу из пещеры и выглянул наружу. Потом он услышал позади себя голос Эссекса и, вернувшись в пещеру, нашел его у одного из костров: Эссекс разговаривал с тремя курдами, сидевшими под навесом из козьих шкур.
– Где ваш начальник? – по-английски спрашивал Эссекс.
Ему отвечал по-курдски старик с небольшой бородкой, у которого из-за пояса торчали серебряные рукоятки двух кинжалов: – Уж не думает ли чужеземец, что мы понимаем его? Что он говорит? Какой же он невежда, если воображает, что мы говорим на его языке! Что он говорит?
– Не знаю, что ты там бормочешь, – продолжал Эссекс, – но я сильно подозреваю, что ты меня понимаешь. Встань и проводи меня к твоему начальнику.
– Вот человек, роняющий свое достоинство, – сказал курд. – Я вижу это, хотя и не понимаю ни слова из того, что он говорит. Чужеземец, – обратился он к Эссексу, – лучше бы ты показал нам силу твоего молчания.
– Если ты говоришь о своем начальнике, – ответил Эссекс, – то встань и покажи мне, где он.
– Мне надоел этот голос и человек, которому он принадлежит. – Старик отмахнулся от Эссекса. – Уходи отсюда. Уходи.
Эссекс тоже потерял терпение. – Если бы ты понимал по-английски, я поучил бы тебя вежливости, – сказал он.
– Не спустить ли мне на него собак? – сказал курд. – Уйди.
Мак-Грегор решил вмешаться. – Лорд Эссекс, – позвал он.
– А-а, Мак-Грегор! – Эссекс круто повернулся. – И давно вы тут стоите?
– Несколько минут, – ответил Мак-Грегор.
– Почему же вы мне не помогли?
– Это ни к чему бы не привело.
– Так вот, спросите их, кто виновен во всей этой истории, и узнайте, где этот мерзавец.
– И это ни к чему. Пойдемте обратно и подождем у костра. Так будет лучше.
– Чего подождем? – сердито крикнул Эссекс.
– В том положении, в каком мы очутились, – сквозь зубы сказал Мак-Грегор, – надо хранить угрюмое молчание. Протестовать и возмущаться – признак слабости и малодушия.
– Вздор! – ответил Эссекс. – Я, напротив, намерен шуметь до тех пор, пока не найдется виновник.
– Они не будут разговаривать с вами, и вы только ставите себя в глупое положение. – Мак-Грегор знал, что он прав, однако он еще никогда не позволял себе заходить так далеко. Но Эссекс окончательно вывел его из терпения. – Лучше идите обратно.
– Мне не нравится ваш тон, Мак-Грегор.
– Сейчас не время для церемоний, – хмуро ответил Мак-Грегор. – Если, по-вашему, вы лучше меня знаете, что нужно делать, – пожалуйста. Но они смеются над вами. Старик хотел спустить на вас собак за то, что вы ведете себя невежливо – беспокоите человека, когда он сидит у своего костра.
– А все оттого, что вы связались с тем старым чортом, – сказал Эссекс. – Это он подстроил. Нашли кому доверять!
– Это вы хотели ехать в горы, – напомнил Мак-Грегор. Если бы мы оставили в стороне Биджар, ничего бы не случилось.
Эссекс не стал спорить. Он умел попрекать, но и сам умел выслушивать упреки; впрочем, спор о том, кто из них виноват в их злоключениях, так и остался навсегда нерешенным.
Мак-Грегор повернулся к Эссексу спиной и ушел обратно в грот.
Он сказал Кэтрин, что Эссекс цел и невредим. Она все еще лежала на кошме, но теперь возле нее сидела смуглая девочка лет десяти-двенадцати, которая быстро-быстро лопотала что-то по-курдски. На девочке был длинный шелковый халат, голубой с желтым, широкие шаровары, стянутые у щиколоток, и плоская красная тюбетейка, обшитая золотыми монетами; на запястьях побрякивали тонкие медные браслеты. Весело смеясь, она просила Кэтрин, чтобы та дала ей немножко краски для губ. Когда Мак-Грегор вошел, девочка вежливо приветствовала его, проговорив «мархабба», а затем снова повернулась к Кэтрин, которая только беспомощно мотала головой в знак того, что она ничего не понимает.
– Велите ей, чтобы она ушла, – попросила Кэтрин Мак-Грегора.
– Она просит губной помады.
– После.
– Она знает, что вы упали с лошади, и говорит, что вы очень бледная.
– Ах, уберите ее от меня, – сказала Кэтрин.
– Ее зовут Пируза. – Мак-Грегор еле поспевал за маленькой курдкой. – Она хочет ухаживать за вами.
– Тогда скажите ей, чтобы она перестала трещать.
– Вы ей очень нравитесь, и она вас жалеет, – переводил Мак-Грегор. Пируза пощелкала языком и тронула разорванные штаны и расцарапанные колени Кэтрин.
Мак-Грегор отказался от попыток переводить болтовню девочки; вдруг он заметил, что их поклажа лежит в гроте. – Как это попало сюда? – спросил он.
– Наш милейший проводник принес, – ответила Кэтрин.
Мак-Грегор развязал мешок, достал дорожную аптечку и протянул ее Кэтрин.
– Почему вы так отвратительно спокойны? – сказала она. – И почему вы не привели Эссекса?
– Он там заявляет решительный протест.
– И правильно делает. Почему вы ему не помогаете?
– Чего он хочет? – спросил Мак-Грегор. – Уехать отсюда, положив в карман официальное извинение курдского министра?
– Как-то нужно вылезать из этой истории.
