— Нет. — Голос Ваулфа не изменился ни на йоту. — Мы не будем больше рабами. Никогда. Высокая, ты не знаешь, что такое быть рабом. А я знаю. Я вышел в главы гильдии из рабов третьей полезности и знаю, что такое быть всю жизнь рабом. Знать, что твои дети будут рабами и твои внуки будут рабами и так будет до скончания века. Понимать, что все созданное твоим трудом на самом деле не твое и владеешь ты им лишь потому, что благородные пока не возражают. Знать, что твоя жизнь и личность ничего не значат, а любой благородный может унизить или убить тебя или твоего ребенка в любой момент, не получив, скорее всего, даже малейших неприятностей. Мы восстали, чтобы уже никогда не быть рабами, и мы умрем, но не станем ими. Гвардейцам и Революционному Совету не нужна гильдия Тритт. Им вообще не нужны никакие гильдии, им нужна лишь неограниченная власть над всей Альвалой и наши заводы, шахты, имущество и рабочие руки. Ивва поняла это слишком поздно. Главы других гильдий понемногу начинают понимать это только сейчас. Участь гильдии Тритт уже решена — мы слишком богаты, кроме того, Революционный Совет хочет преподать всем недовольным хороший урок. Ну что же, если Создателю это угодно, мы погибнем. Но мы не будем рабами.
В зале надолго повисла тишина. Лишь Липатов витиевато выругался, да так, что автопереводчик спасовал и не смог адекватно перевести фразу, запутавшись в склонениях. Впрочем, на это никто не обратил внимания.
— Мне очень жаль, Ваулф, — сказала наконец Элитьен. — Извини.
— Элитьен, благородной госпожой надо не только казаться, но и быть, — неожиданно для самого себя сказал Илья. — Своим решением ты пытаешься сохранить благородное звание формально. Но сохранив его перед Советом таким способом, ты перестаешь быть благородной на деле.
Элитьен резко развернулась к Илье. У нее был такой взгляд, что казалось, она его сейчас ударит.
— Что ты понимаешь, чужак! Я сохраняю свой род!
Илья лишь развел руками.
— Я понимаю, почему ты это делаешь. Решать тебе.
Элитьен словно стала ниже ростом. Плечи ее поникли, а гневное выражение лица сменилось растерянным. Илье даже стало ее жалко.
— Ты прав, Илья из рода русских, — через некоторое время сказала альваланка. — К сожалению, ты прав. Моя мать говорила мне когда-то: «Если не знаешь, как поступить, поступай красиво! Благородства без красоты не бывает». Отсиживаться в замке некрасиво. Ударить по врагу, разнести его в клочья и выйти победителем гораздо красивее. И видит Создатель, это будет по-настоящему благородно, что бы ни говорили засевшие в Высоком Совете старухи. Ваулф, мы поможем тебе. Риоэль, — обратилась к представительнице рода Иноэрн Высокая, — вы с нами?
— Да, Элитьен. Я немедленно свяжусь с госпожой Вальен, но я уверена, что она одобрит твое решение. Мы всегда держались вместе. Кроме того, ты поступаешь благородно, а кровь Таллига нуждается в отмщении. Госпожа рода Иноэрн не простит смерти своего единственного сына. Мы славно повоюем.
— Ну, тогда к делу, — перебил их Ярцев, довольно потирая руки. — Пройдемте к карте, обсудим план операции.
«Лучшее средство ПВО — это наши танки на аэродроме противника», — вспомнил Илья известное высказывание какого-то генерала, сидя на пляже у моря и наблюдая за танком. Ни аэродрома, ни самолетов вокруг, правда, не было. Зато был танк, пляж и уплывающие корабли гвардейцев. Три из них горели, дымя, у самого берега, еще штук пять изо всех сил пытались скрыться в море метрах в семистах от берега. Но Т-100 не оставлял им такой возможности. Боевая машина не спеша разворачивала башню, поднимала на нужный угол возвышения пушку и, прицелившись, стреляла. Из дула вылетал столб пламени, гулкий удар с оттяжкой бил по ушам, а через пару секунд борт очередного корабля в районе ватерлинии разрывался в клочья. В бинокль было хорошо видно, как летят во все стороны обломки. Кораблики небольшие, вроде рыболовецкого сейнера, им одного попадания 152-миллиметрового снаряда хватало за глаза.
Вдоль береговой кромки везде валялись трупы гвардейцев, оружие, остатки амуниции и палаток, песок во многих местах был красным от впитавшейся крови, что-то нехотя горело на песке, распространяя вокруг неприятный запах жженой пластмассы и сработавшей взрывчатки. Бой получился на славу, короткий, но кровавый. Вот что значит преимущество в вооружении и фактор внезапности! Шесть десятков человек и один танк за два часа проехали по южной, проложенной вдоль побережья дороге пятьдесят километров и с ходу вступили в бой. Сначала слитный залп на пределе дальности из ракетных огнеметов и танкового орудия по не ожидавшему нападения лагерю гвардейцев, затем плотный пулеметный огонь и короткая яростная атака при поддержке танка. В результате один погибший и трое раненых со стороны нападавших и около сотни трупов в черной форме на песке. Это еще не считая тех, кто успел попрыгать в отходившие от берега корабли. Ничего сложного. Особенно учитывая, что о часовых и дозорах гвардейцев позаботился высаженный заранее в трех километрах от лагеря десяток лучших дружинниц рода Иллор.
