Мак-Грегор сделал такое движение, точно намеревался пожать плечами.
– И, пожалуйста, без донкихотства, – сказал ему Эссекс на прощанье. На этот раз он отправился к Джону Асквиту. Все-таки нужно, чтобы его сопровождал кто-нибудь из посольства.
Асквит сидел в кресле, положив ноги на свой письменный стол, заваленный бумагами и книгами. Он покосился через плечо на вошедшего Эссекса, но ног со стола не убрал. В огромном мраморном камине бушевало – именно бушевало – пламя, бросая длинные золотистые отсветы на красную обивку стен. Эссекс встал спиной к огню и окинул взглядом поблекшее великолепие комнаты.
– Ну, Джон, – начал он осторожно. – Как настроение?
– Настроение ленивое, – объявил Асквит. – Меня ваши грандиозные планы не увлекают.
– Вы чем сейчас занимаетесь?
– А вам зачем знать?
– Все рыщете по Балканам?
– Не по Балканам, а по Польше, – поправил Асквит. – Стараюсь подкопаться под русско-польский торговый договор, но пока что все мои старания с треском проваливаются.
– Вам для этого нужно поехать в Варшаву. – Эссекс стал раскуривать трубку.
– Ничего подобного. У нас принято считать, что главное – это выяснить намерения русских и затем помешать этим намерениям. Вот я и выясняю. А русские в чужие дела не мешаются, зато свои делают успешно. Жаль, что мы не берем с них примера. Беда современной Англии в том, что на кольях ограды Тауэра торчит теперь слишком мало голов. Вот о чем бы нам нужно думать, а не заниматься всей этой белибердой. – Асквит брыкнул ногой, и бумаги с его стола разлетелись по всей комнате.
– Вот, теперь вам все это придется подбирать, – отечески пожурил его Эссекс.
– Глубокое заблуждение. У нас всегда есть, кому приводить все в порядок, если мы набезобразничаем. Мисс Кертис! – позвал он. – Мисс Кертис!
Вошла полная, энергичная на вид молодая женщина, и Асквит сказал ей: – Пожалуйста, соберите все, что я тут накидал, и бросьте в печку.
Мисс Кертис уже подбирала бумаги с полу.
– Да ведь это варшавские сводки, – сказала она укоризненно.
– Неважно. Сожгите их.
Мисс Кертис сложила бумаги на краю стола аккуратной стопочкой.
– Я все утро перепечатывала эти сводки, – возмущенно отчеканила она и вышла из комнаты, бросив долгий негодующий взгляд на ноги Асквита.
Эссекс расхохотался и подошел к столу.
– Для меня загадка, как вы все-таки ухитряетесь что-то делать, – сказал он.
– Все делает эта строптивая женщина, – пренебрежительно отмахнулся Асквит. – Дочь шахтера. Умнее меня, но и только. Абсолютное отсутствие здравого смысла.
Эссекс приложил к щеке свою еще теплую трубку. – Джон, вы сегодня вечером свободны?
– Ага, понятно, – сказал Асквит. – Я уже слышал. Вы чего, собственно, добиваетесь? Насолить Дрейку?
– Вам ли не понять, чего я добиваюсь, – сказал Эссекс намекая на их давнюю дружбу. – Мне нужно еще раз поговорить с Молотовым. Вы слышали об этой возмутительной телеграмме?
– А что?
– Кто-то мне пакостит, – со злостью сказал Эссекс.
– Вы радоваться должны. Уезжайте домой, а с этой ерундой пусть другие дураки возятся.
– Джон, образумьтесь вы хоть на несколько минут.
– Вот то же самое и я вам говорю. Образумьтесь и уезжайте домой.
– Вы сегодня поедете со мной? – Эссекс уже потерял терпение.
– Конечно, нет. – Асквит взъерошил волосы и нахмурился. – Я никогда не езжу на приемы. А сегодня тем более не поеду, потому что не желаю мешаться в эту свару, которую вы затеяли. И не советую вам впутывать Кэти. Если уж она вам так понадобилась, увезите ее в Лондон – и дело с концом.
– Вы невозможный человек.
– Все дело в том, что вы уже побиты и только сами этого не замечаете. Бедненький Гарри! Ну, желаю вам повеселиться, закричал Асквит ему вслед. – Завтра утром приходите и расскажите, как разворачивался бой.
Но Эссекса уже не было в комнате. Асквит посмотрел на свои ноги, потом на аккуратную стопку варшавских сводок на краю стола и яростным пинком снова расшвырял их по комнате. После этого он счел свой рабочий день оконченным и пошел домой утешаться в обществе единственного настоящего человека – своей жены.
