– А я думала, что вы больны и лежите, – сказала она. – Я позвонила, чтобы вы пришли пить кофе, но Джон Мелби сказал, что вам нездоровится. – Она держала в руках какой-то пузырек и чайную ложку и явно собиралась лечить его.
– Да нет, я здоров, – сказал он, немного смущенный.
– Правда?
Мак-Грегор надел пиджак.
– Я здоров, – повторил он.
– А вы не разбились, когда упали на лед?
– Значит, и вы видели весь спектакль, – сказал он.
– Ничего я не видела. – Она стояла совсем близко и пытливо всматривалась в него своими продолговатыми глазами, словно искала знаков какого-то душевного неблагополучия. – Но если вам нездоровится, примите лучше хинин. Он горький, но простуду как рукой снимет. Вы вообще малярией не болели? Может быть, это приступ?
– Нет, я не болел малярией, – сказал Мак-Грегор.
– А мы с Джоном оба малярики. – Она огляделась по сторонам. – Вы очень аккуратный и подтянутый человек, мистер Мак-Грегор, – сказала она, и он вспомнил, как то же самое говорила ему Кэтрин. – Когда я вышла замуж, я все пыталась сделать из своего мужа образец аккуратности, но теперь уже давно отказалась от этой мысли. Он просто обожает беспорядок. Он похож на Кэтрин.
– Вы сядьте, пожалуйста, – попросил Мак-Грегор.
– Я вам не мешаю?
– Нет, что вы. Я просто писал письмо.
Она села в кресло. – Вы, наверно, скоро уедете отсюда?
Ее присутствие было настолько ненавязчивым, что Мак-Грегор почувствовал себя совсем легко.
– Да, через несколько дней, – сказал он и тоже сел.
– Не жалеете?
– Нет. – Он провел рукой по волосам, стараясь пригладить их. – Здесь очень интересно, но мне хочется вернуться в Лондон.
– Вот не думала, что вы любите Лондон, – сказала она.
– Не так уж и люблю. Просто хочется снова взглянуть оттуда на мир и посмотреть, какой он.
– А отсюда вам не видно?
– Может быть, перспектива не та, – сказал он.
– Вы как будто очень успешно работаете. Думаете остаться на дипломатической службе?
Мак-Грегор отрицательно покачал головой. – Это не для меня.
– А мне казалось, у вас есть такое намерение.
– Я думал об этом, – сказал Мак-Грегор, – и решил, что я настолько отстал в своей области, что уж лучше мне оставаться дипломатом. Но потом я раздумал.
– У вас хорошо шла научная работа?
– В свое время, пожалуй, неплохо, – ответил он. – Но теперь я очень отстал.
– А наверстать нельзя?
– Можно, но это все-таки будет не то. Я вот как раз пишу человеку, с которым работал в Англо-Иранской компании, спрашиваю, возьмет ли он меня обратно. Да не знаю, стоит ли посылать письмо.
– Конечно, стоит, – сказала она.
– Не так это все просто, – сказал Мак-Грегор. – Мне очень не по душе Англо-Иранская компания.
– А ведь, говорят, это превосходная организация.
– Не спорю, – сказал Мак-Грегор. – Работать у них хорошо. Они предоставляют большие возможности для научной работы. Но только если б это было не в Иране.
– Значит, вам не хочется возвращаться?
– Очень не хочется. Но больше мне негде по-настоящему заниматься моей работой. Придется опять проситься туда. Не знаю только, захотят ли меня взять теперь.
– Мне кажется, вы о себе слишком скромного мнения, мистер Мак-Грегор.
– Благодарю вас.
– Нет, я серьезно.
– Вы меня решительно хотите вытеснить с дипломатического поприща, миссис Асквит!
Но она не приняла его шутливого тона.
– Нет, нет. Вовсе нет, – сказала она. – На дипломатическом поприще можно сделать очень многое, мистер Мак-Грегор. Ох, надоело мне это официальное обращение, – перебила она себя. – Как вас зовет Кэти?
– По-разному, в зависимости от того, насколько сильно она желает меня оскорбить. А вообще мое имя Айвр.
– Это, вероятно, традиционное имя у вас в семье. Но вы как будто сердитесь на Кэтрин?
Мак-Грегор пожал плечами.
– Нет, уж вы с ней не ссорьтесь. Она к вам очень хорошо относится.
Мак-Грегор промолчал.
– Я Кэти знаю много лет, я знаю ее очень хорошо. – Джейн Асквит старалась мягко преодолеть молчаливый протест Мак-Грегора. – Она совсем не такая бессердечная, как кажется. Она никогда сознательно не сделает человеку больно, а если так получается, то помимо ее воли.
– В этом я позволю себе усомниться.
– И напрасно. Кэти иногда делает ужасные вещи, но потом всегда раскаивается. Причиняя боль другим, она и сама страдает.
– Мне кажется, ее вообще ничто пронять не может, – сказал Мак-Грегор.
Джейн Асквит не сдавалась. – Она очень своеобразная девушка, Айвр, и сейчас в ней происходит большая перемена. Пожалуйста, я вас очень прошу, не сердитесь на нее. Она к вам прекрасно относится. Потому что вы человек разумный, и очень правдивый, и честный. Она всех здесь считает насквозь фальшивыми, ей с ними тяжело, вот откуда у нее этот циничный тон иногда. Сумейте понять ее.
– Я ее понимаю совсем иначе, – возразил он.
