«Мне кажется, – читала она, – что Вышинский гораздо охотнее говорил об Иране, чем Молотов. Может быть, это его личная особенность, но факт тот, что вчерашний разговор был отмечен большей готовностью к уступкам, чем разговор с Молотовым. Из вышеприведенного резюме явствует, что русские твердо решили поставить на своем в вопросе об Азербайджане, какое бы давление мы на них ни оказывали. Тем не менее, в результате нашей беседы Вышинский ясно понял, насколько серьезна эта проблема и как далеко мы готовы пойти. Я уверен, что он доложит об этом и предупредит, что мы готовы идти на самые крайние меры. Мои слова были на это рассчитаны, и в соединении с нотой это дает мне уверенность, что наши надежды на успех сейчас значительно более обоснованы, чем в то время, когда я покидал Лондон».
– Так. Хорошо, – сказал Эссекс. – Дайте один экземпляр сэру Френсису.
Мисс Уильямс не уходила потому, что Эссекс еще не отпустил ее, и, кроме того, ей хотелось поговорить с ним.
– Будет еще что-нибудь? – спросила она.
– Нет, кажется, все.
– Я хотела спросить вас, лорд Эссекс. Вы уже решили, сколько времени пробудете здесь?
Эссекс удивленно посмотрел на нее.
Мисс Уильямс поспешила объяснить, в чем дело: – Вчера вечером я получила извещение из Лондона, что меня переводят. Мне предложено выехать в пятницу.
– Так скоро? – сказал Эссекс.
– Да, сэр, но если я вам нужна, я могу остаться на все время вашего пребывания здесь. Мне только нужно будет предупредить, насколько я задержусь.
– А вам хотелось бы остаться и посмотреть, чем все это кончится, мисс Уильямс?
– Да, сэр, я уже говорила об этом мистеру Мелби.
– Нам было бы очень жаль лишиться вас. Отпроситесь еще дней на десять-пятнадцать. Мы уедем раньше, но это даст вам время для сборов. Это вас устроит?
– Да. Очень вам благодарна.
– Куда же вас переводят? – спросил Эссекс.
– В Стокгольм, но я хочу обменяться с другой сотрудницей, которую направляют в Париж. Кэтрин Клайв тоже получила перевод в Париж.
– Мисс Клайв? – спросил Эссекс. – И это решено?
– Да.
– А когда должна выехать мисс Клайв? Тоже в пятницу?
– Да. В пятницу будет самолет. – Мисс Уильямс yceлась за машинку.
Эссекс поглядел на Мак-Грегора. – Не весело здесь будет без Кэтрин Клайв, – сказал он унылым тоном. – Она могла бы дождаться нашего отъезда, а не бежать от нас.
Это была шутка, и Мак-Грегор улыбнулся ей, но оба они почувствовали, как пусто им будет здесь, если Кэтрин уедет. Эссекс уже готов был признать ее женщиной исключительной, непохожей на других, и ему не хотелось, чтобы она уезжала. Он не мог примириться с этим. Мак-Грегор же принял это как неизбежность. Он знал, что если Кэтрин Клайв уедет из Москвы, он уже больше никогда ее не увидит. Раньше ему казалось, что его знакомство с Кэтрин Клайв быстро закончится, и ни на что большее он не рассчитывал. Но теперь он сознавал, что где-то в тайниках души надеялся на продолжение этого знакомства. Эссекс уже звонил Кэтрин.
– Если у вас найдется сегодня свободное время, – говорил он ей, – я хотел бы поехать с вами осматривать православные церкви.
Мак-Грегор напряженно вслушивался.
– Я похищу вас в два часа, – сказал Эссекс, получив, повидимому, согласие. – Ждите внизу. Да. У меня будет машина.
Когда Эссекс повесил трубку, в комнате наступило весьма ощутимое молчание.
– Вы, вероятно, не интересуетесь церквами, Мак-Грегор? – спросил Эссекс.
– Нет. К сожалению, нет, – ответил Мак-Грегор, понимая, что его вежливо устранили с пути, и возмущаясь этим намеком на соперничество.
– Я так и думал. – Эссекс запечатал пакет и надписал адрес. – Успели вы ознакомиться с проблемой этих двух турецких провинций: Каре и другая, никак ее не запомню?..
– Ардаган.
– Вот именно. Так вы уже в курсе дела?
– Нет. У меня есть некоторая документация на этот счет, но я с ней еще не ознакомился.
– Форейн оффис ожидает, что русские направят туркам ноту об этих провинциях. Они могут сделать это, чтобы отыграться за нашу ноту, так что соберите по этому вопросу все, что возможно. В посольстве, наверно, бездна материала. Вы бывали в Турции, Мак-Грегор?
– Нет.
– Это одна из немногих стран, которые мне не нравятся, сказал Эссекс. – Я был там перед Вашингтоном, – старался удержать турок от вступления в войну. Убедить их выступить на нашей стороне не было никакой надежды, потому что тогда только что пала Франция. Они уже были готовы примкнуть к немцам. Мне удалось лишь уговорить их соблюдать нейтралитет в течение нескольких решающих месяцев и доказать, что они сами далеко не уверены в конечной победе Германии. Они пускались на любые бесстыдные проделки, лишь бы выманить у меня обещание заплатить им за нейтралитет поддержкой после войны. Но я отказался играть в такую игру и предоставил это доктору Шмидту. Кажется, единственное, что мы обещали туркам, – это гарантию сохранения ими контроля над Дарданеллами. Теперь они донимают нас, чтобы мы отвергли претензии русских на право голоса в вопросе о проливах.
– И мы поддерживаем их против русских? – спросил Мак-Грегор.
