Когда автор, в то время работавший в японской миссии в Пекине, впервые услышал весной 1900 г. о восстании боксеров в Шаньдуне, он не был этим особенно потрясен. Но движение боксеров распространилось, и в Пекин начали поступать сообщения о том, что боксеры двигаются на город. В конце концов дипломатический корпус решил созвать совещание «секретарей-переводчиков» различных миссий, чтобы обсудить положение. На этом совещании «переводчики» единогласно решили, что «мятеж» — это слишком сильное слово для характеристики движения боксеров. Они указывали, что в Китае всегда было много тайных обществ, которые иногда вызывали волнения, но которые ввиду своей слабости никогда не могли принести большого вреда. Они считали, что мрачные сведения миссионеров были порождены страхом. Ознакомившись с мнением «переводчиков», дипломатический корпус вновь приобрел уверенность. Но вскоре французская миссия услышала от католического миссионера яркий и подробный рассказ о боксерских событиях, который не мог быть плодом воображения. Тогда было решено созвать совещание посланников. Только французский посланник Пишон был в тревожном настроении, — остальные находились под влиянием мнений своих секретарей. Только после того как боксеры прошли провинцию Шаньдун и продвинулись далеко в глубь провинции Чжили, когда их передовые отряды были уже в предместьях Пекина, в миссиях поняли серьезность положения. Часто говорят, что иностранцы, живущие долгое время в Китае, быстро «китаизируются», но никогда не могут понять китайские дела, и это как будто полностью относится к знатокам китайских дел, к «переводчикам» миссий. В панике совершенно неподготовленные миссии решили высадить десант с военных кораблей, находившихся в Таку[60]; но эти суда были лишь небольшими канонерками меньше тысячи тонн водоизмещения, поэтому достаточные десанты не могли быть отправлены. Всего с японских, английских, американских, русских, немецких, французских, австрийских и итальянских канонерок можно было набрать отряд не больше чем в 420 человек. Ввиду того что такой небольшой отряд не мог защитить иностранных резидентов в Пекине от многих тысяч боксеров, некоторые державы решили послать вспомогательные экспедиции. Географически положение Японии было для этого наиболее удобным, и она немедленно отправила сильный экспедиционный корпус. Спасение осажденных иностранцев в Пекине в самый критический момент было осуществлено в основном благодаря быстрым действиям 5-й дивизии японской армии.
Окончив спасение миссий и иностранных жителей, союзные войска предоставили поле действий дипломатам. Во-первых, надо было обсудить вопрос об ответственности пекинского правительства; в этом вопросе не было разногласий. Не одни боксеры пытались уничтожить «иностранных дьяволов» и нападали на иностранцев, живущих в Северном Китае и в Пекине, но и регулярные войска под командованием Дун Фусяна открыто принимали участие в нападениях; кроме того, было точно известно, что принц Дуаньчу по тайному приказу вдовствующей императрицы [Цы Си] лично командовал мятежниками. Сознавая свою вину, императрица со своим двором бежала в Сиань[61].
Второй вопрос был о вознаграждении за убытки, которое иностранцы и их правительства должны были потребовать от китайского правительства. Все посланники были согласны, что державы имели право требовать возмещения и что китайское правительство было обязано его уплатить, но, когда дело дошло до определения размеров суммы, взаимоотношения посланников немедленно ухудшились. Иностранные представители смотрели друг на друга и молчали. Хотя в принципе было решено, что вознаграждения в отношении правительств будут ограничены стоимостью спасательных экспедиций и в отношении; частных лиц действительными размерами потерь, тем не менее подсчет этот был в руках самих правительств, и никакого контроля над ними не было. Китай был совершенно беспомощен, и только чувство справедливости могло сдержать державы и их представителей. А в те дни от держав и их послов нельзя было ждать справедливости.
Тогда представитель Японии Дзётаро Комура первый показал пример великодушия. Следуя инструкциям своего правительства, он потребовал 50 миллионов иен. После этого другие державы представили свои требования:
Когда к этому прибавились претензии Австрии, Голландии, Испании, Швеции и Португалии, получилась сумма в 450 миллионов таэлей (630 миллионов иен). Эта цифра была представлена китайскому правительству. На память автор может привести следующие цифры о составе спасательного корпуса:
