Подробности свидания американского посла с царем стали известны автору случайно. 27 августа он посетил своего друга в одной из иностранных миссий в Токио, чтобы с ним обсудить положение, и во время разговора узнал о том, что произошло во время царской аудиенции. Считая, что такие чрезвычайно важные сведения накануне последнего заседания мирной конференции были не чем иным, как божьим промыслом, автор поспешно покинул своего друга и отправился искать премьера Кацура. Только что закончилось заседание кабинета министров, и премьер завтракал со своими коллегами. Будучи извещен о том, что автор желает повидать его по крайне важному делу, премьер принял его в отдельной комнате. Автор рассказал о разговоре, который имел место 23 августа в Зимнем дворце в русской столице между царем и американским послом. Счастливым обстоятельством в этот критический момент была также разница во времени в четырнадцать часов между Токио и Портсмутом. Это давало достаточно времени для посылки указаний делегатам о том, чтобы они настояли на отсрочке последнего заседания на один день. Автор сказал премьеру, что единственно правильным было бы послать делегатам одну за другой две телеграммы, первую — с инструкцией добиться однодневной отсрочки, а вторую — с отменой ранее посланных указаний относительно Сахалина и с полномочием предъявить требование на южную часть этого острова. С радостью на лице премьер осторожно спросил: «Вы совершенно уверены, что вы слышали правду?» На это автор ответил: «Ваше превосходительство, можете быть совершенно спокойны на этот счет». Решив немедленно последовать советам автора, премьер вернулся к своим коллегам в столовую. Автор поспешил в министерство иностранных дел, где повторил свой рассказ вице-министру Чинда, и немедленно послал делегатам новые инструкции.
После того как в Портсмуте была получена первая телеграмма, последнее заседание конференции было отложено на одни сутки, до 29 августа. В этот день, следуя инструкциям, которые содержались во второй телеграмме, японские делегаты сделали следующее заявление: «Императорское правительство решило в знак своего миролюбия отказаться от требований на весь Сахалин и делает последнюю уступку, удовлетворяясь южной половиной острова». После недолгого обсуждения нового японского предложения русские делегаты согласились отдать Японии территорию Сахалина южнее пятидесятой параллели северной широты, т. е. южную половину острова. Так мирная конференция, которая была так близка к провалу, окончилась неожиданным соглашением.
Жизнь окружает полная неизвестность, или, как говорил Фридрих Великий, жизнь — это движение человека ощупью в темноте, без проблеска света. Иногда люди осторожно идут по безопасным и надежным мостам; а временами они беспечно плывут там, где следовало быть осторожными, и разбиваются о подводные камни. Если бы мы могли смотреть на драму жизни с отдаленного и высокого наблюдательного пункта, мы, несомненно, забавлялись бы, глядя на неуверенные и ошибочные движения актеров. Русско-японская война подтверждает это. Побежденная на суше и на море Россия в глубине души считала, что против Японии, управляемой мудрым монархом, населенной миллионами бесподобных патриотов и морально поддерживаемой симпатиями Англии и Америки, невозможно было устоять. А Япония думала, что она больше не могла продолжать борьбу против России, против этой огромной массы, недоступной для ударов и снова поднимавшейся после частых и крупных поражений. Дальнейшие операции против России теперь казались напрасным трудом. Японские запасы военных материалов приходили к концу. Ее финансы были в тяжелом положении. Даже руководители ее армии в Манчжурии боялись, что если она слишком увлечется, то может быть разгромлена и потеряет все преимущества, полученные в результате дорого стоивших побед. Обе воюющие стороны чрезвычайно сильно преувеличивали свои действительные силы и средства, и каждая из них была очень плохо осведомлена о положении другой. Никакой шпионаж и никакая разведка не могли бросить свет на действительное положение вещей.
