Возвратившись в Вашингтон после недельного пребывания в Нью-Йорке, автор посетил президента и нашел, что он был настроен еще более благоприятно, чем раньше. Президент поздравил автора с его выступлениями в Нью-Йорке, сказав, что они в значительной степени помогли устранить недоразумения между японским и американским народами. Лансинг также был менее уклончив, чем во время предыдущей беседы, и заметил, что, внимательно обдумав предложение автора, он разработал план, который должен был удовлетворить обе стороны. Касаясь заявления автора о том, что Япония была заинтересована во всем Китае и в особенности в соседних с Японией районах более, чем какая-либо другая держава, Лансинг спросил автора, как он предполагает сформулировать это положение в договоре. Автор ответил, что слова «важнейшие интересы» точнее всего выразят политику Японии в Китае. Лансинг немедленно возразил против такого выражения, заявив, что оно слишком' сильно. Он отметил, что, признав важнейшие интересы Японии, другие державы будут вынуждены соглашаться с любыми действиями Японии в Китае. Поэтому американское правительство никоим образом не может согласиться на такую формулировку. Тогда автор заметил, что, по его мнению, слова «важнейшие интересы» не так сильны, как это кажется Лансингу, потому что они употреблялись государственным секретарем Сюардом, а позже господином Фрелингхюзеном для определения американских интересов в Мексике. Ввиду того что нет разницы, продолжал автор, между интересами Японии в Китае и интересами Соединенных штатов в Мексике, он решил употребить американскую терминологию. Америка имела важнейшие интересы в Мексике, но это не устанавливало никаких ограничений открытых дверей во внешней политике Мексики. Разве, спросил автор, торговля всех других стран в Мексике не идет гладко, несмотря на статью о праве наибольшего благоприятствования в ее договорах?
Лансинг не ответил на замечания автора, а несколько раз решительно повторил, что президент также сочтет выражение «важнейшие интересы» слишком радикальным. Поэтому, сказал он, о согласии американского правительства на эту формулировку не могло быть и речи. Так как автор не намеревался настаивать на словах «важнейшие интересы», он ответил, что он не будет возражать против замены их каким-нибудь другим подходящим выражением. После дальнейшего разговора он предложил слова «специальные интересы и влияние». Лансинг вновь высказался против. Однако он предложил оставить слова «специальные интересы» и вычеркнуть слово «влияние». Выражение «специальные интересы» употреблялось в первой статье англо-японского договора о союзе, и поэтому Япония не имела оснований возражать против него. Итак, этот вопрос был разрешен компромиссом.
Вспоминая впоследствии свой разговор с Лансингом, автор понял, почему слова «важнейшие интересы» были так решительно отвергнуты, несмотря на их американскую окраску. Те же слова, а именно: «Япония имеет важнейшие политические, военные и экономические интересы в Корее», употреблялись в третьей статье второго англо-японского договора о союзе, и вскоре после заключения этого договора Корея была присоединена к Японии. Вполне возможно, что именно по этой причине американское правительство смотрело с опаской на это выражение. Опасения эти, конечно, были совершенно необоснованными, но можно предполагать, что они все же существовали.
Точные слова, которые должны были определить интересы Японии в Китае, оказались мелью, на которую сели японо-американские переговоры. Однако, преодолев это затруднение, корабль переговоров вышел в открытое море и стал продвигаться успешно вперед. 2 ноября 1917 г. в государственном департаменте произошел обмен официальными нотами между секретарем Лансингом и автором. Эти ноты, известные под именем соглашения Исии — Лансинг, были чем-то вроде японо-американской декларации и гласили:
