Особое слово надо сказать относительно косвенной пользы, извлекаемой различными государствами мира из существования Лиги наций и Совета Лиги. Для того чтобы показать эти выгоды, автор может сослаться на свой собственный опыт. Когда он первый раз присутствовал на заседании Совета и когда он в первый раз оказался среди представителей сорока государств на Ассамблее, он видел всюду чужие лица, и никто не говорил друг другу ничего, кроме официальных приветствий. Но после нескольких дней общения дружеские чувства стали возникать там и здесь, и с течением времени общение продолжалось, и эти чувства превратились в настоящее товарищество. При посредстве Лиги наций Япония вступила в официальные сношения со многими государствами, с которыми она до тех пор не имела дипломатических сношений или в которых она не имела дипломатических представительств или консульств; к числу их принадлежали: в Европе — Эстония, Латвия, Литва, Болгария, Югославия; в Южной Америке — Колумбия, Парагвай, Венесуэла и республики в Вест-Индии[92]; в Африке — Либерия и Абиссиния. Благодаря ежедневному общению с представителями этих государств получалась взаимная информация о государственных делах и местных условиях, происходил обмен статистическими данными, обсуждались политические и торговые вопросы, развивалась дружба и появлялись возможности для взаимного осведомления и пользы во многих других отношениях. Польза сношений с коллегами по Совету была еще больше, так как члены Совета собирались часто в течение года и проводили вместе каждый год десять недель. В Женеве, например, автор имел больше возможности видеть как коллегу по Совету французского министра иностранных дел, чем мог его видеть во Франции в качестве японского посла. Подобным образом у него установился контакт с министрами иностранных дел Великобритании, Германии, Бельгии, Чили и Румынии. Вообще говоря, члены Совета, подобно директорам большой компании, в данном случае компании, которая имеет целью сохранение международного мира, оформление и содействие распространению правильных взглядов по всему свету, участвуют в общей работе, переживают те же разочарования и имеют те же удовольствия. Лига является местом международных расчетов в отношении дипломатических и военных трудностей, административных, экономических, финансовых проблем, проблем народного здравия и множества других вопросов, затрагивающих благополучие человечества. Это большой рынок для обмена, музей знаний и культуры, место, где создается и укрепляется международный мир. Это священное место, куда паломничают государственные деятели всех стран, — волшебное зеркало, которое разоблачает интриги, агрессии милитаризма, исправительный дом для нарушителей международного мира. Автор вполне уверен, что при благоволении и защите богов с высот Монблана и озера Леман Лига достигнет еще большего величия, и автор возносит свои молитвы за ее процветание.
Постоянный международный суд предусмотрен статьей XIV устава Лиги наций и был организован в 1921 г. на основании протокола, принятого на первом заседании Ассамблеи Лиги, составленного на оснований доклада, подготовленного для Ассамблеи комиссией Совета Лиги. Автор не видит необходимости обсуждать здесь работу и достижения суда, так как этот вопрос подробно рассматривается в других произведениях. Суд состоит из одиннадцати судей и их четырех заместителей. Избрание судьи происходит одновременно в Ассамблее и в Совете Лиги, отдельно в каждом из них, й лица, получившие наибольшее количество голосов в каждой палате, считаются избранными. Кандидаты для избрания не должны иметь какую-нибудь особую квалификацию, все же Ассамблея приняла резолюцию в форме пожелания, чтобы при избрании судей учитывался принцип справедливого географического распределения, чтобы могли быть представлены культура, религия и традиции разных стран[93].
Резолюция Ассамблеи не только разумна с точки зрения справедливости, но имеет практические достоинства, состоящие в том, что она устраняет трудности, являющиеся результатом отсутствия в Суде лица, которое имеет непосредственное знакомство со всеми сторонами спорного вопроса. Если бы случилось так, что все судьи принадлежали к одному типу цивилизации и религии, вполне возможно, что государства, принадлежащие к другим типам цивилизации и религии, могли бы поставить вопрос о компетентности, что привело бы к уменьшению авторитета Суда.
