—
—
—
—
В первые дни на базе было очень тихо, как на кладбище. Как на кладбище для живых, точнее — для выживших. И хозяева базы — военные, и медики, которых перебросили на помощь горожанам, — изо всех сил старались быть незаметными. Переговаривались вполголоса, не включали телевизоры и радио, и даже солдатский бар, прежний центр веселья, превратился в зону тишины. Специальных приказов начальство не издавало, люди сами понимали, что довелось пережить горожанам, а потому вели себя соответственно.
Почти на две недели главными звуками на базе стали сдавленные или громкие рыдания, истерические крики да тихий шелест многочисленных психологов.
А потом, постепенно, горожане стали возвращаться к жизни. К нормальной жизни. К спокойному восприятию реальности. Голоса становились все громче и громче, в апартаментах заработали радиоприемники и телевизоры, причем настраивались они не только на новости, но и на развлекательные программы. Во время Суперкубка по футболу двое мужчин из выживших присоединились к солдатам в баре и отчаянно болели за своих любимцев. А после шумно обменивались впечатлениями. Смеялись.
Жизнь брала свое.
Воспоминания о пережитой трагедии смазывались, боль утраты притупилась. Люди стали задумываться над тем, что будет дальше.
И полностью сосредоточились на миссии, которую им предстояло исполнить.
— Чертова железяка!
— А я выиграла!
— Я тоже выиграю!
Голоса перекрыли даже музыку, что лилась из «игровой» гостиной — большого помещения, в котором несколько недель назад администрация расставила различные автоматы. Жетоны бесплатно, выигрыши — теми же жетонами, которые ничего не стоили, однако пребывание в «игровой» стало одним из любимейших занятий горожан.
Сквозь грохот популярной группы Бор сумел различить характерное гудение заработавшего автомата, а затем звон посыпавшихся жетонов.
— Я снова выиграла!!! Айвен, милый, я тебя делаю!
Мужчина ответил неразборчиво.
Бор поколебался, но затем все-таки вошел в гостиную.
— Привет, ребята! Как дела?
— Полтора килограмма против двух, — буркнул Айвен, недовольно кивая на весы. — Она меня обыгрывает.
— Просто сегодня мне везет, милый, — отозвалась Линда.
— Гхкм… — кашлянул мужчина.
— Милый… — Девушка покинула свой автомат, подошла к Айвену и обняла его за шею. — Ты ведь не обижаешься, правда?
И легонько укусила его за ухо.
Мужчина довольно улыбнулся.
— Конечно, нет.
— Вот и славно. — Линда перевела взгляд на Бора. — Будешь играть?
— Не хочу. Просто посижу с вами. Может, принесу Айвену удачу.
— Может быть. — Она вернулась к своему «однорукому» и закурила сигарету. Рассмеялась. — А может быть, и нет.
Вдавила жетон в железное нутро и дернула за рукоять.
Линда и Айвен пришли в себя первыми. Самые молодые из выживших. Ему двадцать четыре, за плечами неудачный брак с сокурсницей и вялое начало карьеры на научном поприще. Семья жила вдали от города, в провинции. Ей едва исполнился двадцать один. Она рыдала, вспоминая родителей, но рядом оказался Айвен. Примерно через неделю после трагедии Линда осталась ночевать в его апартаментах, и с тех пор молодые люди не расставались.
И свое решение они изменили первыми. И не стали делать из этого секрета, сообщили всем, что месть, на их взгляд, не красит землян перед галактическим сообществом. А еще через пару дней Бор накачал Айвена виски в баре, и тот проговорился, что, изменив решение, стал миллионером.
