Ввалившись в каюту, доктор сделал физиономию записного сплетника и забегал глазами по окружающему нас погрому, стараясь запечатлеть всё и сразу. Он любопытен как енот-полоскун, хотя если нужно хранить тайну – кремень! Как это в нём сочетается, ума не приложу, но ведь сочетается как-то…
– Задали вы мне задачку, Александр Фролович, – медик потёр ладони с предвкушающим видом, и взял с кровати книгу, обернув её предварительно простынёй.
– Эге… – переглянулся я с братом, начиная нервничать, – думаете?
– Не исключено, – понял меня Адольф Иванович, – отравленные страницы, это прямо-таки классика жанра.
– Вот так-так… – обескураженно сказал Санька, подойдя к рукомойнику и принявшись старательно намывать руки, – а остальные вещи?
– Маловероятно, – качнул головой наш новоявленный эксперт, – и по правде говоря, я сильно сомневаюсь, что книги отравлены, но подстраховаться стоит. Очень уж удобно, при любом ведь обыске книги листать будут. Надеюсь, в рот пальцы не совали?
Санька мотнул головой, задумался, и мотнул ещё раз, уже уверенно, но на всякий случай намылил руки ещё пару раз.
– Ну и слава Богу, – облегчённо сказал доктор.
– Так… – он перевёл своё внимание на книгу, всё так же держа её через ткань, – хм… попробуем сперва азы, а потом уже…
Разогрев страницы книги, мы не добились ничего, но…
… ватка, смоченная в нашатыре, проявила какой-то шифр.
– Ф-фу, – выдохнул штурман, выходя из каюты, – пойду, капитану доложу…
– Экипажу скажите! – крикнул я вслед.
– Да, разумеется!
– Я бы… – Адольф Иванович сделал паузу, задумавшись, – отложил расшифровку до поры. Предлагаю зайти с другой стороны…
– С какой? – осведомился я, принимая подачу.
– Раз уж у нас имеется шпион, почему бы нам не попробовать допросить его?! – доктор склонил голову набок, умильно глядя на меня.
– Хм…
– Понимаю ваши сомнения, – закивал Адольф Иванович, – но я, хм… не вполне дилетант. Дела мои вели, так уж вышло, не рядовые сотрудники полиции, а профессионалы, притом высокого класса. Я… хм, некоторым образом почерпнул от них толику знаний. Да и… хм, несколько раз применял на пользу социалистическому движению.
– Не знал, – с искренним удивлением сказал механик, глядя на болтливого медикуса с уважением.
– Хм… – смутился Адольф Иванович, – это, некоторым образом, информация не такого рода, которой принято хвастать.
– До уровня профессионального сыщика не дотягиваю, – продолжил он после короткой паузы, – хотя некоторым образом понимаю, как нужно действовать. Но…
Он набрал воздуха в грудь и выпалил.
– … я предлагаю отойти от стандартных процедур!
Брови Саньки поползли наверх.
– Нет-нет! – замахал руками доктор, – Никакого насилия, Александр Фролович, не подумайте!
– Я и не подумал, – соврал брат, возвращая брови на место.
– Я, хм… – Адольф Иванович смутился, – так уж сложилось, что мне приходилось заниматься разными отраслями медицины. От, хм… пользования крестьянских Бурёнок до… впрочем, об этом и вспоминать не хочу… Некоторое время я пребывал в роли ассистента гипнотизёра.
– Да ладно?! – выпалил штурман и тут же смутился, как мальчика. Санька, вовремя захлопнувший челюсть, поглядел на него с видом человека воспитанного, попавшего в общество мизерабля, отчего моряк смутился не на шутку.
– Да ладно?! – повторил брат и захохотал, хлопнув Карла Людвиговича по плечу.
– Пф… – фыркнул тот, улыбаясь чуть смущённо.
– Ничего такого, – тая улыбку, пожал плечами доктор, – на самом-то деле, всё довольно заурядно. Искусство гипноза можно сравнить с талантом к музыке. Кому-то даётся легко, и он через год читает ноты с листа, блестяще играя на фортепьяно, а кто-то и через несколько лет не может продемонстрировать чего-то большего, нежели несколько простеньких мелодий на гитаре.
– Ваш покорный слуга, – доктор поклонился чуть шутовски, – к талантливым гипнотизёрам не относится никоим образом, но медицинское образование вкупе с несколько специфическим опытом.
– Как в книжках?! – восхитился брат, и достав часы, принялся баловаться, делая гипнотические пассы руками:
– Ваши веки тяжелеют…
– Ох-ха-ха! – искренне, до слёз засмеялся Адольф Иванович, – Простите, Александр Фролович, но нет! Человек с сильной волей может сопротивляться гипнозу, а я, уж простите, не обладаю хоть сколько-нибудь заметным врождённым гипнотизмом. Всё намного прозаичней и…
– … сложней.
– Беседа, Пахом Иванович, – успокаивающе журчал голос Адольфа Ивановича, сидящего напротив, – Вы не маленький мальчик, и должны понимать, что ситуация с двигателем сложилась достаточно двусмысленная…
– Да штобы я?! – взвился гальванёр.
– Тише, тише, Пахом Иванович… – медик чуть перегнулся через стол и положил руку ему на предплечье, – не кипятитесь. Я считаю действия Александра Фроловича несколько… хм, неуместными, потому и взялся представлять ваши интересы.
– Признаться, – чуть улыбнулся доктор, – я пару раз бывал в вашем положении. Знаете ли, такие конфузливые ситуации, когда всё, казалось бы, свидетельствует против тебя. Н-да… неприятно вспоминать, право слово.
