.. выстрел в спину убегающему врагу. Один, второй… кончились.
— Контроль! — заорал Серафим, — Семён, Ваньша — действуйте, потом догоните! Остальные… за мной!
Убегающих преследовали неспешно, как бушмены антилоп. Только што брали не выносливостью, а знанием местности и картами! Зря они, што ли, учения проводят и…
… меняют рельеф!
Ежели с пониманием, то копать и таскать нужно не много, а там, где нужно! Завалить десяток деревьев ежом, обрубить да заострить сучья… и пройдёшь не враз, если вообще пройдёшь. Углубить берег или напротив — засадить его погуще, и…
… все. Всё знание местности воинами тсвана — к чертям! Да и какое может быть знание леса у скотоводов? Так, с краешку…
Одна ошибка, вторая…
— Кончился, — выдохнул Серафим, вскидывая винтовку "Маузера" к плечу и расплёскивая мозги кафра по лесной подстилке, — последний… был.
— Ишь, землю им… — с ненавистью покосился мужик на труп, к которому уже подбирались насекомые, привлечённые растекающейся лужей крови, — Наша она! Наша!
[i]Чертёж участка местности, выполненный глазомерной съёмкой, с обозначенными важнейшими объектами. Как базовый для кроки может быть взят аэрофотоснимок или топографическая карта, на которые наносятся важные ориентиры, а на полях карты — рисунки этих ориентиров.
Выйдя из борделя на Глухой, шо на Молдаванке, мужчина задумчиво качнулся на пятках, чувствуя некоторую неудовлетворённость жизнью и сервисом. В мудях ощущается полная и окончательная опустошённость, но какая-то неинтересная и скушная, а на душе и сердце лёгкий недоёб.
— Чорт знает шо такое, — бормотнул он нетрезво, шаря по карманам пиджака, — чорт знает!
Достав золотой портсигар с чужой монограммой, мужчина прикурил, сломав несколько спичек, и выпустил дым через крупные ноздри, заросшие урожайным чорным волосом.
Некоторое время он меланхолично курил, поглядывая на тускло светящийся фонарь неподалёку от входа, и размышляя о бренности бытия и достоинствах пышнотелых прелестниц былых времён.
— Лёва! — сбивая с мыслей, издали салютнул тросточкой молодой Герш Бадинтер, набриолиненный и предвкушающий интересное с приятным, — Моё тебе привет! Ты уже да, или пока думаешь?
— Герш… — заторможено отозвался Лазарь, вяло пожимая руку, — и тибе моё почтение. Я таки да, но типерь думаю за нет.
— А шо случилось?! — озадачился приятель, наклонившись и понижая интимно голос, в котором было сочувствие и немножечко опаска после рукопожатия, — Можить, ты начал сомневаться в завтрашнем попи́се?!
— Скорее нет, чем да, — шевельнув модными в этом сезоне усиками, вяло отмахнулся Лазарь, которого начали наконец догонять весёлые пузырьки в прощальном бокале шампанского.
— А шо ж тогда случилось?! — удивился Бадинтер, сдвигая в волнении шляпу на рано облысевший затылок, обильно покрытый перхотью и немножечко по́том, — Ты мине скажи, потому шо если там атмосфэра сиводня не та, то я сразу пойду искать ту, которая под мине, а не через потом со скандалом!
— Ты ж мине знаешь, — приосанился Герш, опершись на тросточку с набалдашников в виде призывно изогнувшейся фемины, — я ж когда своё не получу, хара́ктерным становлюсь! Но культурный досуг с интересной дракой я предпочитаю уже после, и в пивной, а не до и вместо!
— А чорт его знает, Герш! Чорт его знает! Бляди как бляди, и минет вполне на уровне, но… — щёлкнул пальцами Лазарь, — скучно всё как-то, — без огонька. Морда лица у каждой на месте, сиски-письки-жопы тожить имеются, но знаешь…
Мужчина задумался, пробиваясь словами и интеллектом через алкоголь с хитрой фармакологией.
— … скушно! За сиськи щупаешь, хихикают, улыбаются, но… а поговорить!?
— Герш, ты представляешь?! — он схватил приятеля за пуговицу пиджака, — Поговорить не с кем! Я ей за юмор и интересный разговор, а она делает хи-хи, но не понимает мине! Глаза… вот, как пуговка…
Герш крякнул, но смолчал, отобрав оторванную пуговицу и пряча её в карман.
— … ни искорки интеллекта, Герш! Ни разговора поддержать, ни-че-го! Только на спине лежать могут, ну или стоять. Ни по-человечески не понимают от слова совсем, ни по-русски толком, ты сибе такое как?! Му-у!
Сделав рога, Лазарь разыгрался и некоторое время пытался бодать Герша, изображая минотавра, и иногда, забывшись, и сатира с цигаркой. Выходило очень аутентично, особенно в сатирских сценках. Морда лица такая, подходящая, да ещё и наалкоголенная для окончательного грима.
— Лазарь, а шо ты хотишь?! — возмутился приятель, придержав его за плечи, — Вся Одесса сейчас в Дурбане, и даже бляди поехали искать заработков и мужа!
— Мужа, — выдохнул мужчина дымом и всем лицом показывая, как он относится к тем, которые да за такое странное. Но зато и успокоился наконец с боданьем, перестав фыркать соплями и дымом.
